Российское экономическое издание ВВП Валовый внутренний продукт

Архив номеров

Версия для печати

№ 4 (82) Номер 82 2013
Рубрика: СТРАНА И МИР

Soft power: противодействовать манипуляциям

На современном уровне развития международных отношений одним из факторов, определяющих влияние государства, являются его возможности и способности использовать инструменты «мягкой силы». Несмотря на усилия последних лет, необходимо признать, что возможности России в этой сфере пока еще далеки от того уровня, который соответствует ее роли в международных отношениях, экономическому развитию, истории и культуре.

НАИВНЫЙ ИДЕАЛИЗМ И «МЯГКАЯ СИЛА»

Не всегда достаточен уровень понимания этого вопроса в российском политическом истеблишменте. Например, масштабное исследование, проводимое Российским советом по публичной дипломатии и международным отношениям и Фондом исследования проблем демократии, показало, что обсуждение «мягкой силы» нередко сохраняет налет наивного идеализма, который был присущ тому периоду истории страны, который начался после распада СССР.

Именно тогда многим стало казаться, что отказ Москвы от самостоятельной международной политики приведет к немедленному принятию страны в «дружную капиталистическую семью» на равноправных условиях. Однако Россия столкнулась с жесточайшим экономическим соперничеством и политической борьбой. Несмотря на то что распад государства был в большей степени вызван внутренними причинами, ряд стран предпочел увидеть себя в качестве победителей. Для России же было предназначено место побежденного со всеми вытекающими последствиями. Последнее десятилетие, продемонстрировавшее возвращение России на международную арену в качестве самостоятельной силы, ясно показало ошибочность такого рода ожиданий. Однако рецидивы подобного отношения имеются до сих пор. Чем еще можно объяснить враждебные заявления ряда американских политиков относительно того, что Россия не высылает обнародовавшего информацию о масштабных нарушениях прав человека Эдварда Сноудена в США, где ему грозит смертная казнь?

Что же касается российского истеблишмента, то по отношению к западным странам он давно излечился от наивности 90-х годов. Даже самые прозападные фигуры не станут говорить о том, что, например, США будут принимать всерьез какие-либо интересы России в том случае, если это может принести политические или экономические дивиденды для них самих. В военной области ситуация носит еще более однозначный характер.

При этом в сфере «мягкой силы» эти наивные заблуждения о политике ряда стран все еще существуют. Значительный круг российских экспертов полагает, что «мягкая сила» сводится лишь к пассивному распространению позитивной информации.

ПРИВЛЕКАЮЩАЯ И МАНИПУЛИРУЮЩАЯ «МЯГКАЯ СИЛА»

В определенной мере такое заблуждение связано с двойственностью самого понятия «мягкая сила» (soft power), предложенного бывшим высокопоставленным сотрудником американских разведслужб и Пентагона Джозефом Наем. Он предлагает рассматривать ее как инструмент, «меняющий поведение других для того, чтобы получить желательный результат», и делает акцент на том, что она принципиально отличается как от военной, так и от экономической силы.

Специалисты легко увидят, что по своей сути общее определение «мягкой силы» похоже на концепцию «психологических операций». Министерство обороны США определяет их как «распространение отобранной информации для воздействия на эмоции, мотивы, рассуждения и поведение иностранных правительств, организаций, групп и персоналий». В таком контексте «мягкая сила» фактически является благозвучной формой «психологических операций», не ограниченных по времени периодом военных действий и перенесенных из военной области на международные отношения в целом. Эту точку зрения подкрепляют и рассуждения Джозефа Ная о том, как «мягкая сила» должна использовать разведывательную информацию или как она интегрируется в «противоповстанческие операции».

Между тем в своем подходе он уточняет, что «мягкая сила» главным образом использует механизмы «кооптации, привлечения, убеждения, определения выгодной повестки дня (agenda-setting)». В данном случае и проявляется двойственная сущность самого понятия. С одной стороны, такое перечисление может рассматриваться как стремление сосредоточиться на «позитивных» методах влияния.

Но даже в этом случае к использованию «мягкой силы» через привлечение необходимо отнести, например, немецкие листовки Великой Отечественной войны. К примеру, «С перешедшими добровольно на нашу сторону, по новому приказу Гитлера, обращение еще лучше: они получают особое удостоверение, обеспечивающее им лучшее питание», или (обращение генерала Власова) «Да здравствует Новая Европа, в которой русский народ будет равноправным членом семьи свободных народов!»

Тем более остается неясным, исчерпывается ли приведенным выше списком перечень механизмов «мягкой силы». Например, является ли примером «мягкой силы» использование против украинского правительства в 2005 году финансируемых извне некоммерческих организаций для организации третьего тура выборов с целью приведения к власти Виктора Ющенко? Относится ли к инструментам «мягкой силы» распространение ложной информации о наличии у Саддама Хусейна оружия массового поражения для придания большего авторитета американской оккупации Ирака?

Но даже в случае внесения ясности в эти и сходные с ними вопросы попытка свести «мягкую силу» лишь к позитивным проявлениям неуместна в силу наличия значительной манипуляционной составляющей. Например, рассуждая о «выгодной повестке дня», Джозеф Най пишет: «сторона A контролирует повестку дня так, чтобы ограничить возможный выбор стратегий стороной B», а «мягкая сила» через влияние на убеждение выглядит как «сторона A формирует базовые убеждения, восприятие информации и предпочтения стороны B, последняя не осведомлена об этом». Рассуждая о кооптации, он пишет, что она связана со «способностью манипулировать доступным списком политических решений таким образом, чтобы другие не могли выражать свои предпочтения, так как они выглядят слишком нереалистично».

В связи с этим попытка части российских экспертов рассматривать «мягкую силу» в качестве своеобразной формы взаимовыгодного сотрудничества двух сторон представляется совершенно несостоятельной. Более того, авторам статьи представляется необходимым разрешить описанную выше двойственность понятия «мягкая сила».

Значительную ясность может внести разделение «мягкой силы» на две составляющие: привлекающую «мягкую силу» и манипулирующую «мягкую силу».

Под привлекающей «мягкой силой» понимается использование механизмов привлечения и убеждения с опорой на достижения страны в области культуры, истории, духовных ценностей, науки и образования и т.д.

Под манипулирующей «мягкой силой» понимается то, что описано в «Концепции внешней политики Российской Федерации» как «использование «мягкой силы» в целях оказания политического давления на суверенные государства, вмешательства в их внутренние дела, дестабилизации там обстановки, манипулирования общественным мнением и сознанием». В качестве инструментов такой «мягкой силы» используется весь арсенал психологических операций включая распространение ложной информации, предоставление односторонней точки зрения и фактическая цензура на независимую информацию в международных средствах массовой информации, создание сети подконтрольных организаций для поддержки необходимой точки зрения и т.д.

Именно о такой манипулирующей «мягкой силе», которая используется для «взращивания и провоцирования экстремизма, сепаратизма, национализма, манипулирования общественным сознанием, прямого вмешательства во внутреннюю политику суверенных государств», писал Владимир Путин в своей программной статье «Россия и меняющийся мир».

Привлекающая «мягкая сила» является естественной и легитимной составляющей деятельности любого государства на международной арене. Манипулирующая «мягкая сила» становится угрозой не только для любого государства, но и потенциально обладает возможностью дестабилизации системы международных отношений. Такая угроза существенно возрастает с учетом того, что инструменты «мягкой силы» могут использовать не только государства, но и различные негосударственные организации, транснациональные корпорации и даже террористические группы.

Само наличие такого рода инструментов заставляет поставить вопрос о противодействии манипулирующей «мягкой силе». Аналогично военной силе возможность противодействия связана с соответствующей инфраструктурой. Речь идет о наличии обладающего необходимыми полномочиями механизма координации различных государственных и негосударственных структур, развитого спектра негосударственных организаций, стратегии развития собственной «мягкой силы», системы подготовки национальных кадров, разделяющих общие ценности средств массовой информации, программы по подготовке элит других стран и т.д. Крайне необходим такого рода потенциал и для России.

НЕОБХОДИМОСТЬ АДЕКВАТНОЙ ОЦЕНКИ

Наше исследование также показало и недостаток адекватной оценки потенциала «мягкой силы» различных государств у российского экспертного сообщества. Например, некий аналитический центр в качестве одного из критериев «мягкой силы» того или иного государства предлагает рассматривать количество американских студентов, изучающих в США язык этой страны. По их мнению, знание языка этой страны американскими студентами приводит к росту «мягкой силы» этого государства, так как «помогает взаимодействовать с США». Такого рода оценка носит явно неадекватный характер, особенно в условиях постепенной потери США статуса главной экономики мира.

Еще хуже ситуация с объективной оценкой американской «мягкой силы». Нельзя не заметить, что в последнее десятилетие именно США дают пример нанесения ущерба своей собственной «мягкой силе». Уже упоминавшийся выше Джозеф Най подчеркивает, что «мягкая сила» страны зависит от ее внешней политики, когда она оценивается другими в качестве легитимной и имеющей моральный авторитет. Приведем лишь несколько примеров.

Американская оккупация Ирака. Вспомним сотни совершенно недостоверных заявлений руководства США – президента, вице-президента, госсекретаря и других политических деятелей о наличии у Ирака оружия массового поражения и его связях с «Аль-Каидой». Как известно, резкое неприятие действий США сопровождалось обострением отношений с ближайшими союзниками по НАТО – Францией и Германией. Политика Джорджа Буша-младшего вызвала массовые антиамериканские демонстрации в Европе. Очевидно, что американская «мягкая сила» на континенте понесла невосполнимый ущерб. Намного хуже ситуация в самом Ираке. Вспомним десятки тысяч убитых мирных граждан. И как итог политическая элита Ирака использует теперь любой повод, чтобы продемонстрировать свою независимость от Вашингтона, а значительная часть руководства страны находится под влиянием Ирана. Ситуацию же с «мягкой силой» характеризуют проведенные самими американцами социологические опросы – около 70% жителей Ирака негативно относятся к США.

Отношения с Пакистаном. Использование на территории Пакистана американских беспилотных летательных аппаратов для убийства без суда и следствия подозреваемых в терроризме привело к многочисленным жертвам среди мирного населения. На протяжении десятков лет Пакистан считал США ключевым союзником. На данный момент, согласно американским опросам, 75% пакистанцев относятся к ним негативно, а недавно избранный премьер-министр страны начинает свою деятельность с заявления о том, что американские налеты должны быть прекращены.

Такая же ситуация с «мягкой силой» США в Египте, в котором, несмотря на американскую поддержку «арабской весны», количество негативно относящихся к США выросло до 85%. Надо ли упоминать о катастрофически уменьшившейся «мягкой силе» США в Афганистане? Она уменьшилась настолько, что приведенный американцами к власти президент страны Хамид Карзай открыто говорит о том, что последние террористические акты «отвечают американским интересам», рассказывает о сговоре Вашингтона с талибами и называет США в качестве главного источника коррупции в стране. Надо ли долго рассуждать о том, насколько уменьшилась «мягкая сила» США от узаконенных пыток, секретных тюрем по всему миру и Гуантанамо?

Авторы статьи ни в коей мере не призывают недооценивать американский потенциал – на данный момент США еще являются страной, обладающей наибольшей как «жесткой», так и «мягкой силой». Именно объективное и непредвзятое изучение международной практики необходимо России как для развития своей привлекающей «мягкой силы», так и для создания потенциала по противодействию манипулирующей «мягкой силе» со стороны других государств, которая может угрожать интересам нашей страны.

Максим ГРИГОРЬЕВ, член Общественной палаты РФ, директор Фонда исследования проблем демократии

Сергей ОРДЖОНИКИДЗЕ, член Общественной палаты РФ, председатель Российского общественного совета по международному сотрудничеству и публичной дипломатии, бывший заместитель Генерального Секретаря ООН


Подписка на журнал позволяет получить доступ к полной версии журнала


Новости

28.05

Встреча с председателем партии «Новая демократия» Кириакосом Мицотакисом

27.05

Российско-греческие переговоры

27.05

Встреча с Президентом Греции Прокописом Павлопулосом

27.05

Финал чемпионата WorldSkills Russia

26.05

Встреча с Премьер-министром Сербии Александром Вучичем