Российское экономическое издание ВВП Валовый внутренний продукт

Архив номеров

Версия для печати

№ 1 (80) Номер 80 2013
Рубрика: СТРАНА И МИР

Посол Исламской Республики Иран в РФ Сейед Махмуд Реза Саджади: «Мы рассматриваем Россию как нашего ключевого партнера»

Центральной темой прошедшего 12 февраля в московском «Президент-отеле» десятого заседания российско-иранской Межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству (МПК) во главе c министром энергетики РФ Александром Новаком и министром иностранных дел Ирана Али Акбаром Салехи стало взаимодействие в сфере энергетики и транспорта. Своими мыслями об экономическом сотрудничестве двух стран с изданием «ВВП» поделился Чрезвычайный и Полномочный Посол Исламской Республики Иран в Российской Федерации Сейед Махмуд Реза САДЖАДИ.

– Ваше Превосходительство, экономическое развитие Ирана вызывает очень большой интерес в России во многом потому, что в российской экономической мысли есть точка зрения, что нефтяные доходы мешают промышленному и научному развитию, модернизации экономики. Даже существует специальный термин «голландская болезнь», связанный с большими сырьевыми доходами. Иран – крупнейшая страна по нефти, по газу, по многим другим ресурсам, но одновременно и пример сбалансированного экономического развития, индустриализации, научно-технической модернизации в условиях международных санкций. В чем причины экономического успеха иранской модели? Политически – понятно, демократический режим сплочен традиционными ценностями религии. Но в чем причины такого динамичного развития в узко экономическом смысле?

– Есть несколько причин. Во-первых, национальный характер. Иранцы в течение истории доказали, что в них живет дух созидания, дух строительства, дух процветания. Иногда среди археологических артефактов мы обнаруживаем изделия, которые в требованиях технических стандартов, можно сказать, соответствуют нынешнему времени.

Вторая причина: после победы исламской революции началась революция в области образования. Доминировало новое стремление обрести науку, обрести знания, обрести достижения в этой сфере. У нас до революции было всего-навсего 50 000 студентов, проходящих обучение на уровне бакалавриата. А сейчас более 500 000 студентов, которые обучаются на уровне кандидата наук и выше, и 4 млн на уровне бакалавриата и магистратуры. Естественно, такая движущая сила не могла не стать настоящим двигателем научно-технического и экономического развития страны.

И третий фактор – это то, что иранцы, когда на их пути встают всякие трудности, возникают новые вызовы, умеют к ним адаптироваться, начиная лучше работать и продвигаться вперед. Мы считаем, что разнообразные санкции со стороны Соединенных Штатов Америки побудили нас к движению в сторону освоения достижений науки и дали толчок развитию в области индустрии и промышленности.

В прошлом мы просто продавали сырую нефть, и после революции мы долгое время работали в этом направлении, меньше занимаясь переработкой нефти и производством нефтепродуктов. После введения против нас санкций народ и специалисты приняли решение минимизировать продажи сырой нефти, перерабатывая ее в нефтепродукты.

Другими словами, это специфическая особенность иранцев – превращать появляющиеся вызовы и угрозы в возможности для развития. Мы считаем, что самим фактом возникновения той или иной угрозы уже создается условие для дополнительных возможностей развития. Ну, а когда нет угрозы, то страна живет своей нормальной жизнью.

– Глобальный экономический кризис, который начался на Западе, для Ирана усугубился санкциями. Так как кризис привел к тому, что называется «валютными войнами», многие шутят, что иранскому министру финансов просто повезло, что кризис ударил по курсу национальной валюты и тем самым сделал за него то, что должен был сделать министр финансов сам в этой ситуации. В этой связи вопрос: Иран попадает и под банковские санкции, и руководство Ирана говорит вещи, которые разделяют большое количество людей во всем мире, что пора отказываться от доминирования доллара как главной резервной валюты и евро как запасной валюты и переходить на взаиморасчеты в национальных валютах. Что практически делается Ираном в рамках перехода к расчетам в национальных валютах, и вообще в отношении с другими странами, и непосредственно в российско-иранских отношениях?

– В этом направлении были достигнуты успехи на двух стадиях. Сначала после санкций со стороны Америки мы все свои сделки осуществляли на основе евро – все государственные контракты как в отношении реализации нефти, так и в отношении наших покупок осуществлялись на основе евро. Второй шаг был сделан, когда и европейские страны присоединились к этим санкциям. Исходя из того, что мы накопили опыт во время отказа от доллара в наших сделках, мы очень легко смогли отказаться и от евро.

На этот раз со своими внешнеэкономическими партнерами мы говорили уже относительно наших национальных валют, что приветствовалось со стороны и иранских бизнесменов, и иностранных, потому что таким образом они избегали комиссий при двойной конвертации валют.

У нас сейчас открыты рублевые счета в России, и поэтому мы не испытываем никаких трудностей в отношении наших сделок, которые осуществляются на основе рубля. Многие наши коммерсанты, которые ранее работали с российскими бизнесменами через Дубай на основе евро или дирхема, сейчас открыли свои компании на территории России, перейдя на рубль, и очень этим довольны. Таким же путем мы пошли и в Индии, и в Китае.

– Во время нашей прошлой беседы Вы сказали, что новый сопредседатель МПК с иранской стороны должен дать толчок развитию двусторонних экономических отношений. Вот сейчас, когда прошло почти полтора года, можем ли мы говорить, что Ваши ожидания оправдались, и отношениям был придан новый толчок?

– Протокол десятого заседания МПК я считаю более качественным и значительно лучшим, чем все предыдущие протоколы, потому что все рабочие группы, все подразделения, давшие результаты в этот протокол как со стороны Ирана, так и со стороны России, с большими надеждами обсуждали предложенные вопросы. Я хочу отметить ту благожелательность, определяемую наличием новой политической воли, российской стороны в области экономического сотрудничества с Ираном. Такая же стратегия была у иранской стороны и раньше, но с российской стороны мы ничего заметного не чувствовали. На этот раз ситуация совсем иная.

– Известно, что в Иране нефтяная промышленность была более развита, чем газовая. Но в последнее время начались очень большие подвижки именно в газовом секторе. Мы знаем, что во время заседаний МПК были специальные встречи представителей «Газпрома» и иранской газовой отрасли. И, тем не менее, в России есть определенные круги, которые считают, что динамичное развитие газовой промышленности Ирана может представлять угрозу интересам «Газпрома». Не могли бы вы прокомментировать такую точку зрения, распространенную среди либеральных кругов в нашей стране?

– Конечно, если производство газа и его поставки на международные рынки будут неконтролируемыми, естественным образом начнется конкуренция между газодобывающими странами.

В отношении же позиции Ирана есть два момента. Во-первых, в политику Ирана не входит конкуренция в газовой сфере с Россией. Наше видение позиции России как партнера в отношении энергетического сотрудничества является стратегическим. И поэтому мы чувствуем, что энергетические выгоды Ирана и России в глобальном плане находятся в одном направлении. Любая конкуренция между Ираном и Россией в газовой сфере недопустима, жертвой этой конкуренции станут оба государства.

И второй момент. Потенциал газового экспорта у Ирана лежит на Востоке (для России – это Юг). В то же время основной рынок потребления и продажи вашего газа – это Европа. И поэтому вам надо беспокоиться не о нашей позиции, а о том, что делают некоторые арабские страны Персидского залива. Они по политическим вопросам подчиняются Западу, а в долгосрочных планах Европы намечается использование газа из этих стран для политического давления на Россию.

И поэтому мы уверены в том, что ваши конкуренты – это не мы, это другие страны. Мы же убеждены, что в будущем у нас получится очень хорошее сотрудничество в энергетической сфере.

Антииранское лобби в России хочет любым способом создать из Ирана некий образ мифического противника России. Это как в вопросах безопасности – независимо от деятельности Ирана в отношении предотвращения проявлений экстремизма, они хотят как-то представить Иран угрозой, питающей экстремизм. Но в то же время и руководители Российской Федерации, и знающие российские специалисты, и народ Российской Федерации в целом понимают, что это только искусственно создаваемые мифы, не имеющие отношения к реальности.

– Рядом с Ираном находится Пакистан – крупная страна с большим населением, которой не хватает своих углеводородов, дальше расположена Индия. «Газпром» не сможет технически построить трубопровод через горы в Пакистан и Индию.

– Что касается позиции Ирана, то мы считаем, что проект поставок газа в Южную Азию должен быть реализован. Мы убеждены, что взаимозависимость Индии и Пакистана по энергетическим составляющим с Ираном неизбежно породит стабильность в этом регионе. Мы смотрим на этот газопровод как на «газопровод мира», а не только с экономической точки зрения. Мы считаем, что это проект обеспечения безопасности всего региона.

– Рынок Индии скоро составит 1,5 млрд человек, рынок Пакистана так же огромен. Тут нет места для конкуренции с «Газпромом». Иран может весь свой экспорт направить соседям, и все равно Индии не хватит.

– Верно. Но, в то же время внутреннее потребление газа в Иране тоже увеличивается. Более того, в планы иранской стороны не входит продажа только природного газа. Мы хотим развивать переработку по двум направлениям. Вопервых, переработка и производство нефтехимической продукции. Во-вторых, строительство электростанций, превращение газа в электрическую энергию. Потому что передача электроэнергии в Афганистан эффективнее, чем поставки газа в Афганистан. Одновременно растет занятость, создаются рабочие места.

И поэтому можно утверждать, что те, кто создает миф о том, что развитие газовой промышленности Ирана может нанести вред российской газовой отрасли, не исходят ни из российских интересов, ни из иранских. Они не хотят энергетического стратегического сотрудничества между нашими двумя странами, пытаясь подпитывать недопонимание, сомнения, и недоверие друг к другу.

– В российской прессе есть еще рассуждения, что Иран хочет построить газопровод к Средиземному морю, хочет экспортировать туркменский газ. Пожалуйста, прокомментируйте этот аспект.

– Неприкрытая дезинформация. Мифы, распространения которых не следует допускать. Возможно, у нас обсуждаются какие-то планы по обеспечению энергетики Сирии и Ливана, но решительно никакой конкуренции с Россией на европейском континенте у нас не будет – у нас не те отношения с Европой. С другой стороны, «Газпром» ведет дела с некоторыми странами в районе Персидского залива, которые действительно нацелены как раз на европейский рынок.

– В Иране через несколько месяцев состоятся президентские выборы, но мы видим, что на МПК иранская сторона выдвигает долгосрочные конструктивные предложения, направленные на длительный период. Можно ли говорить о том, что в Иране есть в деловых кругах, в правительственных кругах консенсус в том, что отношения с Россией должны носить долгосрочный, устойчивый характер?

– Это, безусловно, так. И по политическим вопросам, и по экономическим вопросам, и по вопросам безопасности мы рассматриваем Россию как нашего ключевого партнера. Это взгляд нашего Рахбара – духовного лидера, исполнительной власти и парламента Ирана. И опять же, безусловно, любое правительство, которое придет после выборов к власти, будет обязательно проводить эту политику, выполнять эти установки. Выбора просто не будет – это безусловно.

– Нуждается ли сейчас Иран в инвестициях в России, например в области энергетики при строительстве электростанций, в области строительства объектов нефтехимии, других проектов, или Иран вполне в состоянии сейчас обходиться своими силами?

– Согласно нашим пятилетним планам и двадцатилетним программам экономического развития Ирана, все основополагающие проекты должны реализовываться с привлечением иностранного капитала, внешних капиталовложений. Это очень выгодные проекты, они очень тщательно обоснованы, и поэтому они могут реализовываться с помощью иностранного капитала, иностранного инвестирования. Кроме того, наращивание экономического сотрудничества неизбежно вызовет и хорошее политическое сотрудничество, и сотрудничество по соображениям безопасности.

– Каковы подвижки в области атомной энергетики?

– Мы уже переходим к последней стадии окончательной передачи Бушерской АЭС иранской стороне. И руководитель межправкомиссии с иранской стороны заявил, что мы приветствуем участие Российской Федерации в строительстве второго блока электростанции. Мы чувствуем, что наши российские друзья ждут окончательной передачи первого энергоблока для начала обсуждения дальнейшего сотрудничества в этой области.

– Есть ли что-то новое в области совместного использования Каспийского моря?

– Мы выразили свою готовность к полномасштабному сотрудничеству и в этой части, но пока не получили конкретных предложений по этому поводу.

– А в сотрудничестве в других отраслях промышленности, что-нибудь интересное намечается?

– Мы считаем, что есть огромный фронт для этого сотрудничества. У нас очень большая заинтересованность в закупке пшеницы, масличных культур, а так же фуража в России. В прошлом году мы купили в России пшеницы на 500 млн долларов, и считаем, что объемы нужно довести до 5 млрд долларов.

В сфере рудного дела или горного дела Россия очень развита, а в Иране очень много месторождений полезных ископаемых. Если Россия будет готова инвестировать в этой сфере, число потенциальных проектов очень велико.

– Российский бизнес очень заинтересован в том, чтобы обеспечить возможность выхода к Индийскому океану, в том числе через Персидский залив. Можно ли надеяться, что удастся создать какие-то совместные транспортные проекты через Азербайджан, или через Среднюю Азию, или через Каспийское море?

– Мы считаем проект строительства железнодорожной ветки Бендер-Аббас – Астара – Москва – Санкт-Петербург стратегическим. Сейчас все грузы, которые поступают в Россию или из России, должны пройти два пролива, которые контролируются западными странами. Южный же маршрут контролируется одной дружественной страной, и никакого риска для вас не несет. И дешевле для вас обходится по времени на 30%, а по стоимости на 20%. И поэтому я думаю, что России нужно новое стратегическое видение для реализации этого проекта.

Пока не достроено около 260 км, остальное готово. Два года тому назад я предложил министру транспорта господину Левитину, чтобы Россия профинансировала 75%, а иранская сторона – 25%. Россия будет распоряжаться железной дорогой до полной окупаемости проекта, получая прибыль, а спустя 20–25 лет эта линия будет передана в собственность иранской стороне. Этим методом реализуются несколько проектов в Иране с китайскими организациями. Но наши российские друзья не поддержали это предложение. Сейчас мы своими возможностями строим эту ветку, но не очень быстро, потому что у министерства транспорта Ирана много проектов подобного характера.

– На прошлой встрече Вы говорили, что есть сложности финансирования двустороннего сотрудничества России и Ирана. Решается этот вопрос?

– Явного прогресса пока не наблюдается.

– Ну и последний вопрос. Когда мы будем покупать в магазине вкусную черешню из Ирана, вероятно, лучшую в мире?

– Иранская сторона очень хочет ее поставлять сюда, важно мнение российского покупателя и бизнеса. Сейчас эта черешня поставляется в Россию через Турцию и Азербайджан, и мы очень надеемся, что российские бизнесмены будут напрямую работать с Ираном.

– Большое спасибо, Ваше Превосходительство, за столь открытую и содержательную беседу.

– Спасибо и изданию «ВВП» за объективное и беспристрастное освещение происходящих в Иране событий, и разрешите мне передать наилучшие пожелания и вашим читателям, и всему российскому народу.


Подписка на журнал позволяет получить доступ к полной версии журнала


Новости

28.05

Встреча с председателем партии «Новая демократия» Кириакосом Мицотакисом

27.05

Российско-греческие переговоры

27.05

Встреча с Президентом Греции Прокописом Павлопулосом

27.05

Финал чемпионата WorldSkills Russia

26.05

Встреча с Премьер-министром Сербии Александром Вучичем