Российское экономическое издание ВВП Валовый внутренний продукт

Архив номеров

Версия для печати

№ 2 (98) Номер 98 2016
Рубрика: В СТРАНЕ

Принуждение к красоте

В последние годы, а если быть точным, то в последние шесть лет Москва меняется на глазах. Да, собственно, уже изменилась. Повсюду цветы. Во дворах разноцветные детские площадки. Центр города в пределах Садового кольца помыли и почистили, тротуары расширили, пешеходное пространство заметно увеличили. Банальный асфальт заменили веселенькой плиткой. К праздникам столицу украшают дополнительно, превращая бульвары и скверы в импровизированные маленькие «парки развлечений». В темноте круглый год повсюду переливаются огоньками кусты и деревья, не говоря уже об эффектной подсветке зданий. Спору нет – нам, москвичам, сделали красиво. Но сделали ли комфортно, удобно? Есть разные мнения о цене этой красоты, стоившей немалых средств городскому бюджету.

МЭР ТАК ВИДИТ

Про Москву сложено очень много стихов и песен. В связи с последними изменениями облика столицы вспоминаются две цитаты.

Первая – банальная, из знаменитой советской песни Серафима Туликова на слова Юрия Полухина: «Москва, ты еще красивей стала». Вторая из Грибоедова, из «Горя от ума», где полковник Скалозуб произносит сакраментальную фразу: «По моему сужденью, пожар способствовал ей много к украшенью».

Слово «пожар» в данном случае можно воспринимать как метафору. Город не горел, как в достопамятном 1812 году. Но потрясения были, и значительные – как неизбежное следствие смены городской власти, когда на место, казалось бы, уже вросшего корнями в московский асфальт Юрия Лужкова пришел уроженец Ханты-Мансийского автономного округа Сергей Собянин.

Новый мэр, как новая метла, принялся выметать «сор», оставленный предшественником (напомним, что Юрий Лужков, в отличие от «варяга » Собянина, – коренной москвич), и активно видоизменять внешний облик вверенного ему города.

Не только пресловутая плитка, но и цветы, и детские площадки, и расширение пешеходных зон, и многое-многое другое – концептуальное и практическое следствие собянинской теории и идеологии. Можно даже сказать – философии.

Мэр Собянин «так видит» городское пространство. Так представляет себе необходимые меры по реорганизации, реформированию и украшению московской окружающей среды.

Но эта среда – отнюдь не только неодушевленные предметы, здания, улицы и скверы с парками. В этой среде живут люди, миллионы людей, причем не только пешеходы, но и автомобилисты, которых с каждым годом становится все больше.

Да и пешеходы не только ходят пешком, но и активно, постоянно передвигаются в общественном транспорте, которому тоже необходимо найти место на московских улицах.

ПОЗИТИВНАЯ ПОЛОСА

Кстати, насчет общественного транспорта. В этой сфере произошли заметные позитивные изменения. При этом обошлось безо всякого украшательства, зато троллейбусы, автобусы и трамваи ходят четко и регулярно. На самых загруженных направлениях – еще и часто. На других, не столь «пассажироемких», – пореже, но строго по расписанию, указанному на табличках, висящих на остановках.

Скорее положительно можно оценить введение «выделенной полосы » для общественного транспорта. Хотя автомобилисты, естественно, ругаются: минус полоса для их движения, и нарушения правил разметки тут происходят достаточно часто.

Тем не менее, троллейбусы с автобусами, а также всякие маршрутки (хотя они заслуживают отдельного разговора) преодолевают места пробок и заторов значительно быстрее, чем это происходило лет пять назад.

В данном случае автор этих строк не просто анализирует некие данные как исследователь или сторонний наблюдатель, а приводит непосредственные, личные наблюдения, многократно проверенные на собственной шкуре.

Точно так же, на основе личного опыта, можно сказать, что новые электронные табло, установленные на ключевых остановках и сообщающие, сколько минут остается до прибытия автобусов и троллейбусов соответствующих маршрутов, работают недостаточно четко. Цифры слишком часто не соответствуют действительности.

На табло, правда, написано, что они работают в тестовом режиме, но этот режим действует уже почти два года. Наверное, можно было бы закончить тестирование и перейти к следующей фазе.

СУЖЕНИЕ И РАСШИРЕНИЕ

Что же касается не общественного, а частного автотранспорта, то в этой сфере сложилась совсем иная ситуация.

С одной стороны, автомобилистов последовательно облагают своеобразной данью – платными парковками, область распространения которых постоянно расширяется. С другой стороны, им так же постоянно сужают проезжую часть улиц в центре.

На Большой Дмитровке вообще оставлена только одна узенькая полоса – поневоле вспоминаются строки Некрасова:

Только не сжата полоска одна,

Грустную думу наводит она.

На Большой Бронной, Большой Никитской и некоторых прилегающих улицах водителям более «щедро » выделили аж по две полосы. То же самое – почти по всей центральной зоне, находящейся в пределах Бульварного кольца.

По всему выходит, что это уже тенденция. И она будет продолжена: по программе «Моя улица» меры по благоустройству (включая расширение тротуаров за счет проезжей части) уже в этом году затронут такие улицы, как Тверская, Таганская, Большая Якиманка, Моховая и Новый Арбат, а также Садовое кольцо. На Садовом, кстати, уже начали перекладывать коллекторы, что мгновенно привело к созданию новых пробок. При этом вполне понятно: тяготы ремонта – неудобства временные, а вот когда мероприятия закончатся, автомобилисты пригорюнятся всерьез и надолго.

Да, заново отформатированное пространство смотрится весьма симпатично и привлекательно. Оно как бы просится на открытки для туристов. Правда, расширенные и покрытые плиткой тротуары в основном, как правило, пустуют. Ни шествий, ни народных гуляний, ни хотя бы пестрой городской толпы не наблюдается (еще одну «фишку» мэрии – велодорожки – лучше и вовсе не упоминать, от греха).

Оно и не удивительно. Жилья в этих районах Москвы почти не осталось, кругом офисы, отделения банков, бутики и рестораны. Да и погода в столице далеко не всегда располагает к прогулкам.

Поневоле возникает вопрос: для кого расширяли дорогу? Разве что для не слишком многочисленных туристов и редких принципиальных пешеходов. Офисные работники, банковские служащие, посетители дорогих магазинов и престижных точек общепита пешком почти не передвигаются. Зато подъехать к местам работы или отдыха им стало значительно труднее.

Вдобавок кругом – платные парковки. Само посещение центра города ведет к дополнительным расходам.

Понятно, что сама эта мера – платные парковки – была придумана не от хорошей жизни. За этим стоит желание очистить хотя бы центр города от лишнего автотранспорта. Между прочим, тут нет ничего нового, никакой нашей российской специфики. Во многих мегаполисах западных стран автомобилисты платят не просто за парковки, а и за въезд в центральную часть города.

Но также понятно, что необходимость дополнительных расходов при общем удорожании жизни едва ли может быть воспринята москвичами как позитивное явление. Тем более что это далеко не единственный удар по кошельку жителей столицы.

БЫЛ МАГАЗИН, И НЕТУ

Цена так называемой «потребительской корзины» неуклонно растет с каждым днем. Проблема эта – не московская, не городская. Однако люди, которые в буквальном смысле выходят с этими потребительскими корзинами из столичных продуктовых магазинов, не занимаются осмыслением глобальных макроэкономических явлений и тенденций.

А задумываются многие из москвичей, например, вот над чем: до 9 февраля сего года они могли по дороге домой заскочить в магазинчик возле станции метро и быстро купить хлеб, сахар или еще какие-нибудь продукты первой необходимости. Когда они же шли в гости, то там же, рядом, в киоске, могли купить цветы. А в соседнем салоне связи – положить деньги на свой телефон.

Все эти простые действия горожане могли совершить еще вечером 8 февраля. Однако утром 9 февраля не стало ни магазинчика, ни киоска, ни салона связи. За едой теперь надо идти в супермаркет, который находится отнюдь не в шаговой доступности. Цветы непонятно, где искать. Ну а оплата телефона и вовсе подождет, так как появились более насущные проблемы.

Это типичная ситуация, сложившаяся после известной акции, которую в народе прозвали «ночью длинных ковшей» – когда в одну ночь были снесены около сотни торговых точек в самых разных районах Москвы. Как правило, рядом со станциями метро. И опять-таки с подтекстом «и дальше так делать будем» (то есть сносить).

ДИАЛОГ ПОСТФАКТУМ

О причинах проведения этой акции Сергей Собянин уже говорил много раз – долго и подробно. Да, мэр не ушел от диалога с москвичами и счел нужным оправдать и объяснить свои действия.

Правда, диалог этот состоялся постфактум – когда растерянные потребители были уже поставлены перед фактом. Само же разрушение магазинчиков и салонов произошло без особых предупреждений и предварительных согласований с гражданами.

И сами торговые точки эти были, мягко говоря, разными и неоднозначными. Кое-где царила антисанитария и вокруг бегали жирные городские крысы. Так что после того, как снесли такие «шалманы », стало чище.

Наверное, в каких-то заведениях и впрямь имела место угроза безопасности покупателей: стены или потолок могли обрушиться. Впрочем, ни единого подобного факта не было приведено.

Наконец, все эти торговые точки были определены как «самострой». То есть построены они были на городской земле незаконно, а выданные владельцам этих магазинов, киосков, салонов и даже ресторанов документы и разрешения были получены в обход существующих правил.

Тут тоже все совсем не просто и не однозначно. Юридическая сторона ночной акции столичной мэрии до сих пор вызывает бурные дискуссии, и мнения экспертов сильно расходятся.

ЮРИДИЧЕСКИЙ ТУМАН

Оппоненты московской мэрии упрекали инициаторов сноса неугодных строений в произволе и даже «беспределе». Столичные чиновники и юристы из числа сторонников акции возражали. Прежде всего они опровергали тезис, будто разрушенные строения нельзя было счесть незаконными, так как у их владельцев были оформлены и зарегистрированы права собственности.

В ответ на это выдвигался следующий аргумент: «Согласно части 2 статьи 222 Гражданского кодекса РФ, а также неоднократным разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, запись в ЕГРП в отношении самостроя не является доказательством законности приобретения права на такой объект недвижимого имущества и не является препятствием» для сноса.

Если перевести с казенного языка на общечеловеческий, то, попросту говоря, многие свидетельства о собственности (если не все) суть печальные следствия и продукты девяностых, и они, мягко говоря, юридически небезупречны.

Точно так же, по словам защитников столичного правительства, не имеют правого значения вступившие в законную силу судебные акты, в которых было отказано признать магазинчики самостроем либо в прекращении прав на них. Дескать, суды отказывали по формальным причинам, как правило, из-за «пропуска срока исковой давности ». То есть иски были слишком поздно внесены.

Однако прежние опоздания уже не имели значения к февралю 2016 года, так как был запущен новый административный механизм сноса самостроя и новый способ защиты права.

Разрешения на строительство или на ввод зданий в эксплуатацию выдавались по старому законодательству. Оно много чего допускало. Например, «строительство и ввод в эксплуатацию некапитальных объектов по аналогии с порядком, предусмотренным для капитальных зданий и сооружений». Иначе говоря, строили типичную времянку, да и договор аренды земли оформляли под времянку, однако дома стояли на этих местах десятилетиями и были фактически капитальными строениями.

СОБСТВЕННОСТЬ И БУМАЖКИ

Но суть вопроса не в юридической чистоте или ее отсутствии. В конце концов, дело сделано. Оспаривать задним числом действия городского начальства – все равно что махать кулаками после драки.

Проблема в другом. Мэр Собянин заявил: «Нельзя прикрываться бумажками о собственности, приобретенными явно жульническим путем». Это изречение немедленно превратилось в мем, то есть фразу, спонтанно приобретающую популярность в интернет-среде посредством ее распространения.

Однако самоутверждение можно трактовать очень широко. У многих людей возникают опасения, что подобным образом любой документ о праве собственности – например, на квартиру или машину – можно объявить «юридически ничтожной» бумажкой, которой «нельзя прикрываться».

Конечно, у нас не прецедентное право. Но тут скорее стоит задуматься не о правовой, а о чисто административной стороне вопроса. Чиновник вполне может в какой-то момент захотеть воспользоваться прецедентом.

САМОСТРОЙ И АМНИСТИЯ

Есть и еще один важный аспект обсуждения темы законности/незаконности самостроя на московской земле.

Существует такой своеобразный тест для властей, причем именно для местных властей – городских, районных или муниципальных. Необходимость в нем возникает тогда, когда речь идет о прокладке пешеходных дорожек через газон или пустырь.

Некоторые руководители сначала прокладывают эти дорожки согласно заранее утвержденному бумажному плану, а потом, несмотря на то, что люди ходят так, как им удобнее, упорно пытаются направить человеческие потоки по заданному сверху маршруту.

Разумный начальник не станет бороться с людьми, а пойдет «навстречу пожеланиям трудящихся» и закрепит де-юре народные тропы, протоптанные де-факто (так, кстати, поступил в свое время знаменитый физик Эрнест Резерфорд при обустройстве участка вокруг новой лаборатории).

Так и с самостроем. Тот, который не представляет помех и опасности, где нет антисанитарии и который удобен людям, запросто можно было бы узаконить. И таких торговых точек было немало.

В конце концов, проводят же власти налоговые амнистии, это дело рутинное, вовсе не чрезвычайное. И не из области экзотики. Так, например, амнистия капиталов, объявленная в рамках Послания президента РФ Федеральному собранию в декабре прошлого года, продлена до июля этого года.

Тем временем до 2018 года в России продлена дачная амнистия, что еще ближе к обсуждаемой теме. Ведь таким образом легализуется точно такой же самострой, только не на городской, а на загородной земле. Федеральные власти пошли на это, чтобы лишний раз не злить граждан: в кризис этого лучше не делать, а перед выборами в Госдуму – тем более.

Кто ж мешал столичному руководству устроить примерно такую же амнистию? Не обязательно всеохватную и глобальную. Можно было рассматривать каждый отдельный случай самостроя в индивидуальном порядке.

Но на такие компромиссы мэрия не захотела пойти. Избрала другой путь взаимодействия с москвичами. Не факт, что предложенный «верхами » алгоритм действий способствовал взаимопониманию с «низами».

ЦВЕТЫ И ДЕНЬГИ

В результате кое-где на месте снесенных строений если не стало красиво, то хотя бы все выглядит не так безобразно. Хотя, например, на бульваре возле станции метро Кропоткинская почему-то снесли не весь самострой, а лишь его часть, странным «квадратно-гнездовым» способом. Получилась какая-то совершенно непривлекательная чересполосица.

В других местах зияют еще менее привлекательные пустыри. Но там, допустим, вырастет травка и будут посажены цветы, так что власти «сделают нам красиво».

Забавно, если клумбы появятся на месте цветочных магазинчиков, число которых после февральского сокрушения ощутимо сократилось. Как бы не возникло искушение нарвать этих цветов бесплатно, если уж купить негде. Между прочим, убыток городской казне.

Красота, конечно, страшная сила. Но ведь за нее приходится кому-то платить.

Что ж, в данном случае платить будут покупатели, лишенные привычных мест приобретения товаров и продуктов. Придется им, то есть нам, идти в крупные сетевые супермаркеты и торговые центры. Хозяева этих торговых монстров и выиграли больше всего. Еще бы: у них стало меньше конкурентов.

Есть такая неумолимая финансово-экономическая закономерность: чем менее развита на рынке конкуренция, чем меньше общая площадь торговых площадей, тем выше цены. И эту железную закономерность не перебьют никакие распродажи и скидки на отдельные товары, которые могут себе позволить владельцы торговых сетей.

Вот едва ли не самый важный и существенный итог кампании по уничтожению торгового самостроя. Как ни крути, в конечном счете опять получился ущерб для кошельков и карманов горожан.

НЕ САМОСТРОЙ, А ДОЛГОСТРОЙ

Хорошо, допустим, наземная часть Москвы (по крайне мере ее центра) стала красивее. Но есть ведь и подземная часть. В данном случае речь не о тоннелях и трубах, в которые были запрятаны многочисленные городские речки и ручьи. И даже не о метро. А о такой немаловажной части столичной инфраструктуры, как подземные переходы.

Не все из них, но слишком многие вот уже почти год находятся в таком состоянии, которое не позволяет говорить не только о красоте, но даже об элементарных удобствах для пешеходов.

Формально – там продолжается ремонт. Правда, в чем конкретно он выражается, не совсем ясно, так как в неглубоких подземных туннелях не происходит никаких движений. Оттуда выгнали всех торговцев, сломали все киоски, понаставили ограждений и на этом как будто успокоились.

В итоге получился классический долгострой. В якобы ремонтируемые, а фактически заброшенные подземные переходы просто страшно заходить, так там темно, неуютно и грязно. А иной возможности перейти через перегруженные столичные магистрали иной раз просто нет.

Власти обещают завершить этот утомительный процесс ближе к лету этого года. Есть надежда, что обещания эти будут выполнены, и под землей, как у нее уже получилось на поверхности, мэрия «сделает нам красиво».

Безусловно, красота, как и искусство, требует жертв. Москвичам решать, хотят ли они, во-первых, принести эти жертвы. А во-вторых, сколько готовы заплатить за украшение города. Вообще-то о цене принято договариваться заранее. Иначе как бы не получилось принуждения к красоте – из этого явно не выйдет ничего хорошего.

Николай ТРОИЦКИЙ


Подписка на журнал позволяет получить доступ к полной версии журнала


Новости

28.05

Встреча с председателем партии «Новая демократия» Кириакосом Мицотакисом

27.05

Российско-греческие переговоры

27.05

Встреча с Президентом Греции Прокописом Павлопулосом

27.05

Финал чемпионата WorldSkills Russia

26.05

Встреча с Премьер-министром Сербии Александром Вучичем