Российское экономическое издание ВВП Валовый внутренний продукт

Архив номеров

Версия для печати

№ 2 (98) Номер 98 2016
Рубрика: СТРАНА И МИР

Профессия – миротворец

Сирийская гражданская война давно переросла региональный статус, превратившись в поле битвы с мировым терроризмом и место опосредованного противостояния глобальных держав. Но если совсем недавно кровь там лилась рекой, то теперь конфликт переместился за стол переговоров. Еще одну войну – за Арцах, – уже было возобновившуюся на уровне тяжелой техники, удалось погасить буквально в последний момент. В обоих случаях явно деструктивную роль сыграла Турция. И в обоих случаях это очевидная победа России – и дипломатическая, и политическая, и гуманитарная.

РОЖДЕНИЕ НАДЕЖДЫ

К середине апреля соглашение о присоединении к режиму перемирия в Сирии подписали более 50 населенных пунктов, в которых проживают не менее полутора миллионов человек. С юридической точки зрения, соглашения подписывают местные органы самоуправления, значительно усилившиеся за годы войны. Сейчас некогда унитарная страна представляет собой недооформленную федерацию, субъекты которой пятнами разбросаны по карте и не имеют общих границ. Эта автономность вкупе с близостью переговорщиков к земле, а значит, и к интересам местного населения, заметно упростила достижение того, о чем страна мечтала почти пять лет, – пусть хрупкого, но все-таки мира. Этот же механизм позволяет сгладить межэтнические и межрелигиозные противоречия, поскольку автономные «пятна» охотно идут на обмен населением.

«За шесть месяцев с момента вступления в борьбу с терроризмом на сирийской территории Россия ускорила процесс примирения в стране. Россия подтолкнула к принятию режима прекращения огня многие вооруженные оппозиционные группировки». Эти слова принадлежат сирийцу Али Хейдару, занимающему показательный пост государственного министра по вопросам примирения. По словам Хейдара, прекрасно информированного о ходе миротворческого процесса, между его ведомством и российским центром по примирению существует «полное и повсеместное взаимодействие». В этой формулировке, слегка отдающей восточной, чуть узорчатой вежливостью, кроется объяснение того, почему же у России получилось. Получилось добиться того, чего не достигла ни возглавляемая США коалиция, ни ООН, попытавшаяся было утихомирить сирийцев и под свои гарантии прекратить кровопролитие еще несколько лет назад.

Но для детального понимания картины нужно еще сильнее углубиться в прошлое – в те времена, когда мир еще не знал о группировке ИГИЛ, получившей мрачную, почти инфернальную известность благодаря терактам в Европе, агрессивной пропаганде и тем испытаниям, что обрушились на людей, имевших несчастье проживать на землях, подчиненных «новому халифату». Корни квазигосударства – одновременно и нелепого, и жуткого, будто его выдумали профессиональные сценаристы, – растут из авантюры Джорджа Буша-младшего, решившего сфальсифицировать «признаки багдадской угрозы» и на этом основании свергнуть жестокий, но все-таки светский и по-своему эффективный режим баасистов Саддама Хусейна. С помощью курдов и шиитов война против властей Ирака, опиравшихся на суннитскую часть населения, была выиграна довольно быстро, но тут же, без каких-либо перерывов началась новая – гражданская, то ослабевающая, то вспыхивающая вновь. Во времена Хусейна шииты были в ущемленном положении, и первое, что они сделали, получив оружие из американских рук, – начали мстить суннитам. Дело нередко доходило до чисток (с обеих сторон), которые тянет назвать этническими, хотя противоречия коренились все-таки в религиозной плоскости. Суть в том, что хозяева положения и угнетаемая группа поменялись местами, суннитское меньшинство ожесточалось, и потерявшие всё баасисты, среди которых было немало образованных людей и кадровых военных, стали жить мечтами о мести. В этой среде и родилась идея ИГИЛ – «нового халифата», «пространства чистого ислама». После серии военных успехов и профессиональной медийной накачки, где ставка была сделана на показную жестокость, террористическая группировка разрослась и закрепилась на землях, которые официальные власти раздираемого противоречиями Ирака уже не имели возможности контролировать.

Начало гражданской войны в соседней Сирии, где в самой причудливой конфигурации схлестнулись десятки сторон, позволило квазигосударству расшириться на земли САР. Тогда же исламисты значительно окрепли за счет современных вооружений, к тому моменту наводнивших Сирию стараниями США, которые таким образом пытались помочь «умеренным противникам» Асада, а фактически помогли исламским фанатикам. Параллельно ИГИЛ начало быстрое обогащение путем нелегальной нефтеторговли (прежде всего через Турцию). Средства вкладывались в новейшую технику, которую использовали для все более изощренной пропаганды, в квазигосударство стекалась молодежь со всего мира, ролики переводились на всё новые и новые языки, включая и русский. Стало понятно, что мир столкнулся с новой формой глобального зла, имеющего жирные источники дохода, современное оружие, фанатичных сторонников, огромные площади контролируемых земель (включая города-миллионники) и при этом подкованного в вопросах пиара, маркетинга и телевизионной режиссуры – многие пропагандистские материалы группировки могли бы посоревноваться в качестве с самой «фабрикой грез». В совокупности все это делало механизм всемирной вербовки особенно успешным, но главное, что ИГИЛ – теперь не просто террористическое «государство», а глобальная паутина, то есть государство еще и виртуальное, но оттого не менее опасное, ибо плодит очаги самого себя во множестве стран. В рамках своей речи с трибуны Генассамблеи ООН Владимир Путин, призвавший все страны мира к созданию единого антитеррористического фронта против ИГИЛ, не зря сравнил новую коалицию с антигитлеровской. При всей разнице в масштабах, угроза уже казалась сопоставимой с нацистской.

Нельзя сказать, что эту угрозу осознали оперативно и вовремя. Впрочем, главное – осознали, и тогда против группировки объединились практически все стороны неприлично разросшегося конфликта, включая столь же отъявленных террористов из «Фронта ан-Нусра» (того, что ИГИЛ провозгласило одной из своих целей уничтожение главной исламской святыни, Каабы, там стерпеть не могли). Тогда же в войну против террористического гнезда вступили ВВС американской коалиции, но ее регулярные удары оказывались недостаточно эффективны. Причина – отсутствие координации на земле. Больше всего на эту роль подходило законное правительство Асада, но свержение режима к тому моменту превратилось для Запада в навязчивую идею, а признавать прежние ошибки не хотел никто. Одно время в качестве наземной силы, осуществляющей операции против ИГИЛ под прикрытием западной авиации, пытались использовать «умеренную оппозицию», но не преуспели в этом. В первую очередь из-за ее разнородности, неуправляемости и фактического отсутствия единого командования – опекаемая США и частью стран ЕС Свободная сирийская армия к тому моменту уже стала организацией лишь формально единой, а по факту – существующей лишь на бумаге.

Наиболее успешное, действенное, во всех смыслах героическое и полное самопожертвования противостояние ИГИЛ на земле организовали курды, некоторое время державшие против исламистов «стенку» чуть ли не в одиночестве. Но курды не собирались идти на ИГИЛ тотальной войной, поскольку не желали покидать собственные земли, за которые, собственно, и воевали. Что же касается Асада, его солдатам приходилось удерживать сразу несколько фронтов, что сыграло на руку исламистам, и к началу лета прошлого года Дамаск потерял контроль над значительными территориями на западном побережье. Параллельно «Фронт ан-Нусра» захватил Идлиб, кроме того, оформилась угроза окончательно потерять еще и Алеппо, бывшее местом ожесточенного противостояния на протяжении практически всего периода войны. Никаких перспектив хотя бы на временное примирение ключевых сторон к тому моменту уже не прослеживалось, так как отсутствовал мотив для компромисса. Опиравшаяся на Запад оппозиция надеялась дожать Асада и получить в награду за это сразу всю страну. В то же время правительственные территории сохраняли значительный запас прочности для позиционной войны, а исламисты всех мастей продолжали наращивать влияние. Но именно проигранные бои на западном побережье сыграли в этой истории ключевую роль, ведь непосредственная угроза нависла уже над Тартусом, единственной базой ВМФ РФ в Средиземном море. Учитывая, что к тому моменту ИГИЛ уже присягнули боевики «Имарата Кавказ», явно рассчитывавшие тем самым улучшить свое снабжение, Москва решила непосредственно вмешаться в сирийское побоище силами ВКС РФ. Так расклад сил в регионе изменился всего за день, причем радикальным образом.

Некоторое время потребовалось на «притирку» и поиск формата координации с сирийским Генштабом, зачищавшим боевиков на земле при российской поддержке с неба. Но вскоре стратегические успехи последовали один за другим. И дело даже не в том, что ВКС РФ обеспечили сирийской армии ряд принципиально важных побед, включая разблокирование героически оборонявшейся все эти годы авиабазы Квейрис (это позволило Дамаску пустить в дело собственную авиацию) и ряда других анклавов, а также выход к границе с Турцией. Там уже давно хозяйничали националистические группировки турецких боевиков, не только действовавшие против Асада и курдов, но и обеспечивавшие снабжение террористов на ключевых участках фронта. Именно на этом фоне Анкара пошла на провокацию, уничтожив российский Су-24, что стало причиной гибели двух военнослужащих РФ и радикального ухудшения отношений между странами. Как известно, туркам это не помогло – каналы поставок были перерезаны, а приграничные регионы очищены от террористов. Последовательные успехи явно воодушевили сирийскую армию, заметно повысившую боевой уровень и опровергнувшую мифы о спорном профессионализме и низкой мотивации солдат. На ее сторону стали переходить все новые группировки, установилось взаимопонимание с курдами, ширилось народное ополчение. Тогда-то и сложились условия, необходимые для перемирия и как минимум передышки в войне, унесшей уже почти полмиллиона жизней. Поняв, что о победе больше не может идти и речи, «умеренная оппозиция» согласилась на компромисс, тогда как Запад был вынужден признать, что процесс урегулирования без официальных властей Сирии в качестве одной из сторон невозможен.

Гарантами перемирия выступили Россия и США, а все 15 стран – членов Совбеза ООН поддержали подготовленную Москвой и Вашингтоном резолюцию в поддержку режима прекращения огня, который, впрочем, не касался террористов – ИГИЛ и «Фронта анНусра», начавших стремительно терять свои позиции под давлением сразу нескольких сторон приостановленного конфликта. Так был запущен исторический (безо всяких скидок) процесс, и Владимир Путин отдал приказ о выводе российского контингента, часть которого, впрочем, все еще остается в САР. Нашим военным по-прежнему необходимо следить за соблюдением режима прекращения огня (для этого создан специальный центр), оказывать поддержку курдам и Генштабу Сирии в борьбе с террористами, охранять пункты базирования в Тартусе и на авиабазе Хмеймим, распределять гуманитарную помощь.

Стоит отметить, что вклад ВКС РФ в достижение пусть хрупкого, пусть промежуточного, но столь необходимого мира ряд западных политиков и СМИ попытались принизить или вовсе замолчать. Но лишь некоторые из них: многие в то же время отдавали российским военным должное. А вскоре после  приказа Владимира Путина о возвращении на Родину и как бы в насмешку над теми, кто заявлял о «скромном» вкладе России, ссылаясь на «незначительные» территориальные потери ИГИЛ (на деле исламисты формально контролируют огромные, но безлюдные пустынные территории, а теряют вроде бы относительно небольшие, но многонаселенные участки), пришла новость об успехе совместной операции российских и сирийских военных по освобождению древнего города Пальмиры, признанного ЮНЕСКО достоянием всего человечества. К сожалению, террористы успели там наследить, а несколько древних храмов были ими попросту взорваны, но основная часть города уцелела, и туда теперь возвращаются археологи, реставраторы и нормальная жизнь. Мир откликнулся горячей благодарностью в адрес России, а армия РФ получила свои «пять минут» всемирной славы, выраженные в теперь уже широко известном снимке, на котором российский сапер в черном защитном костюме разминирует белеющие остовы пальмирских памятников, величественных и прекрасных.

«Соглашение о прекращении огня, обеспечение гуманитарных коридоров, начало мирных переговоров в Женеве – все это было бы невозможно без конструктивного участия России», – подчеркнул глава МИД ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер. Но главное сейчас – помнить, что война ещё не закончилась и не закончится никогда, если сторонам не удастся нащупать за столом переговоров хотя бы подобие компромисса. А идут переговоры непросто. Поддержанные США «умеренные» настаивают на немедленном уходе Асада. Сам Асад противится дальнейшей автономизации регионов, зато согласен на проведение конкурентных и прозрачных выборов. Саудовская Аравия выступает адвокатом и защитником ряда близких к ней группировок, ведущих в регионе террористическую деятельность, но именно из-за лоббизма Эр-Рияда не приравненных к террористам. Вносит сумятицу Турция, блокируя присутствие на переговорах курдов, в защиту которых выступают и Россия, и Запад, но последний – не в ущерб союзническим отношениям с Анкарой. В любом случае, стрельба и гибель людей в Сирии сейчас – это либо операции против террористов, либо инциденты-исключения на периферии. А это означает, что у региона, богатого природными красотами, архитектурными шедеврами, десятками языков и религий, теперь действительно есть надежда.

СТАРАЯ РАНА

Война – та беда, что часто приходит не одна. По другую сторону турецкой границы неожиданно напомнил о себе один из самых кровавых этнических конфликтов на постсоветском пространстве – вокруг Нагорного Карабаха. В регионе армяно-азербайджанского противостояния в последние месяцы было неспокойно, но периодические перестрелки все-таки относились к категории неизбежных, но умеренных рисков, что немногим горше, чем те волны информационной ненависти, что генерируют в отношении друг друга азербайджанцы и армяне. Но на рубеже марта и апреля ситуация дошла до полноценных боев с использованием танков. Десятки жертв, сотни раненых, огромные очереди на пунктах сбора добровольцев. При этом стороны в десятки раз завышали потери в людях и технике со стороны противника, что только накаляло обстановку. Сыграло свою роль и обещание президента Армении официально признать независимость Карабаха в случае разрастания конфликта – а риск действительно был велик. Из Баку даже прозвучали угрозы нанести бомбовые удары по Степанакерту. Горячая кровь и историческая память активистов по обе стороны могли закипеть в любой момент, что сделало бы ситуацию неуправляемой.

Арцах – тот случай никем не признанного государства, когда сохранение статус-кво выгодно почти всем глобальным игрокам. Многолетние сопредседатели спецгруппы по урегулированию ОБСЕ – Россия, Франция и США – юридически выступают за территориальную целостность Азербайджана, но по факту их симпатии находятся на стороне армянского населения. В случае с Россией это предопределено исторически сложившимися союзническими отношениями с Ереваном, закрепленными военным договором в рамках ОДКБ. В случае стран Запада – многолетней последовательной лоббистской деятельностью многочисленной армянской диаспоры (армяне уже давно трансатлантическая нация, и по миру их расселилось гораздо больше, чем проживает сейчас в Армении), а также предысторией конфликта, диктующей реальные опасения в отношении «народных мстителей» из Азербайджана, в ряды которых, впрочем, готовы встать чуть ли не все политики этой республики. Долгие годы Баку жил мыслями о военном реванше. Насколько предметными – вопрос открытый, но идеям возвращения земель было подчинено очень многое – от системы образования до экономики. В годы высоких цен на нефть на армию приходились колоссальные отчисления, десятикратно превышавшие военный бюджет Армении и обеспечившие Баку восьмикратное преимущество в боевой технике. Однако за счет того, что армянам в свое время удалось занять несколько прилегающих к Арцаху районов Азербайджана, дабы обезопасить НКР от обстрелов и контролировать наиболее удобные в плане обороны позиции, взять Арцах не так-то легко даже при значительном превосходстве в живой силе и танках.

Еще один фактор – это Турция, с первых же дней обострения включившаяся в разжигание конфликта путём подзуживания и подбадривания Баку и в теории, с учетом личности Эрдогана, способная на многое – от отправки легиона добровольцев до десанта из офицеров-консультантов. Сказались  тут и сложные отношения с армянами, и нынешний конфликт с Россией из-за Сирии, и по-прежнему сильный пантюркизм, и исламская солидарность, столь важная для Эрдогана. Видя все это, на Анкару стали давить союзники по НАТО, так как в перспективе ситуация была чревата прямым столкновением с Арменией, а значит, и с Россией, ведь ОДКБ некогда создавалась по тому же принципу, что и НАТО – нападение на одного есть нападение на всех. Маленький Арцах, кстати, тоже считает себя союзником России, причем, как подчеркнул однажды президент НКР Бако Саакян, союзником искренним и ничего не просящим взамен. Так уж сложилось, что русский язык в НКР в среднем знают даже лучше, чем в Армении. За годы фактической независимости Арцаху удалось многое, начиная от создания буквально на руинах замечательно эффективной экономики (внешнеэкономическая деятельность ведется через Армению, но вскоре уровень жизни в Арцахе должен превысить армянский) и заканчивая построением работающей демократии. Коррупции и собственной (то есть без учета гастролеров) преступности практически нет. Степанакерт восстановлен, а при появлении финансовых возможностей восстанавливаются и разрушенные памятники в других городах, оберегаемые до лучших времен. Значительные (в процентном отношении к ВВП почти как у Израиля – мирового рекордсмена) отчисления идут в образование и модернизацию производств). Все это создало Арцаху устойчиво положительный имидж на Западе, что в совокупности с гарантиями России как миротворца и обеспечивает региону мир, столь ценный тогда, когда многое уже сделано, а планов развития по-прежнему хватает.

Россия не подвела и в этот раз. Оперативными усилиями МИД РФ при координации действий с западными странами конфликтующие стороны (в первую очередь, конечно, атакующий Азербайджан) удалось убедить прекратить огонь. Так риск большого кровопролития был значительно снижен, а противники перестали обмениваться залпами, обменявшись телами погибших. «Российское участие в данный момент очень эффективно», – с облегчением констатировал генсек ОБСЕ Ламберто Заньер. Миротворческие успехи Москвы признал даже Баку, заинтересованный в продолжении сотрудничества с Россией в области энергетики и покупки оружия. Последнее, как нетрудно догадаться, несколько нервирует армян, но в целом Ереван всё понимает и признаёт, что такое место не бывает пусто, что азербайджанцы могут закупаться оружием прямо у Анкары, а наличие официального военного союза с Россией с лихвой компенсирует любые её сделки, в конечном счёте также направленные на поддержание в регионе устойчивого баланса сил.

Станислав БОРЗЯКОВ


Подписка на журнал позволяет получить доступ к полной версии журнала


Новости

28.05

Встреча с председателем партии «Новая демократия» Кириакосом Мицотакисом

27.05

Российско-греческие переговоры

27.05

Встреча с Президентом Греции Прокописом Павлопулосом

27.05

Финал чемпионата WorldSkills Russia

26.05

Встреча с Премьер-министром Сербии Александром Вучичем