Российское экономическое издание ВВП Валовый внутренний продукт

Архив номеров

Версия для печати

№ 2 (98) Номер 98 2016
Рубрика: ГЛАВНАЯ ТЕМА: РОССИЯ: КУРС НА СОТРУДНИЧЕСТВО

Валерий Миронов: «Политика идет впереди экономики»

Санкции в отношении России, инициированные США, но введенные также со стороны Евросоюза, можно разделить на две части: технологические и связанные с долгосрочным финансированием. Технологические санкции, которые запрещают приобретать продукцию двойного назначения и продукцию для добычи полезных ископаемых в труднодоступных местах, сказались на нас не очень сильно, так как имеются запасы комплектующих, закупленные заранее. Кроме того, какие-то вещи из санкционного списка можно приобрести в Азии.

Конечно, самая высокотехнологичная продукция закупалась для нашего ВПК во Франции, Великобритании и США. На Украине тоже что-то производилось в рамках разделения труда, оставшегося еще со времен СССР. И если говорить о полном импортозамещении, оно потребует некоторого времени. Но эта проблема менее актуальна, чем та, которая связана с введением запрета на долгосрочное финансирование – второй частью санкций. В период после их введения, в отличие от периодов нормального развития, наша внешняя задолженность в валютном выражении (задолженность компаний и банков) сократилась на 250 миллиардов долларов. Это говорит о том, что эти долги не были перекредитованы новыми долгами, что позволяло оставлять текущую прибыль внутри экономики. На выплату долгов направлялась текущая прибыль и валютные резервы, созданные на уровне самых богатых предприятий. Это можно расценить как весьма негативную ситуацию, нас отключили от «вечного кредитного двигателя».

Другое дело, что потенциально сотрудничество с Европой может развиваться в совсем другом контексте. Начинается новая эпоха глобальной конкуренции. С одной стороны находится Транстихоокеанское партнерство (ТТП) – новая международная организация, созданная под эгидой США и направленная на формирование зоны свободной торговли по обе стороны Тихого океана (туда входят сами США и еще 11 стран, естественно, без Европы). С другой находится БРИКС, образование развивающихся стран. Китай формально получил приглашение в ТТП, но вряд ли он туда войдет, потому что в значительной мере ТТП создано как альтернатива китайскому проекту интеграции азиатско-тихоокеанских экономик. Конкуренция между ТТП и Китаем может усилить тенденцию концентрации ресурсов и усилий стран БРИКС. Пекин будет более заинтересован в интеграции в БРИКС, в расширении этой организации.

По суммарному объему ВВП ТТП и БРИКС примерно одинаковы: по данным за 2013 год, они составляют 24 и 28 триллионов долларов соответственно. При этом и в той, и в другой организации есть экономики-тяжеловесы – это США и Китай, которые по объему производят около 60 % совокупного выпуска. Однако очевидной проблемой является то, что страны БРИКС нуждаются в развитом партнере, который мог бы организовать технологическое вливание в эту организацию. И здесь нужно иметь в виду, что технологический трансфер, трансфер со стороны институтов, цивилизованных правил игры, переносимых иностранными инвесторами, тоже был бы важен для стран БРИКС – при их огромных людских ресурсах, полезных ископаемых и прочих достоинствах. Такой партнер мог бы быть найден как раз в Евросоюзе, который пока далеко не однороден. Вполне возможно, что какие-то страны могли бы выйти из ЕС и войти в новую организацию, в частности, в тот же БРИКС.

Здесь нужно иметь в виду, что девять стран ЕС еще не вошли в зону евро. Во главе этой группы стоит Великобритания, и все эти страны достаточно развитые – например, Дания, Швеция, та же Польша, с которой у нас достаточно сложные политические отношения, но в экономическом плане они далеко не в восторге от ЕС, от того, что им навязывается. Экономические интересы вполне могут подтолкнуть их к выходу из ЕС и налаживанию более тесного сотрудничества со странами БРИКС, которые нуждаются в технологически развитом партнере. И здесь, помимо традиционного сотрудничества, связанного с поставками энергоресурсов из России в Европу или поставкой дешевой продукции обрабатывающей промышленности из Китая в Европу, могли бы быть найдены новые пути экономического взаимодействия.

Это только один из сценариев, который предполагает не восстановление предсанкционного статус-кво, а новый вариант развития мировой экономики, который связан с частичной ее деглобализацией. То есть с теми сценариями, которые Всемирный экономический форум предлагал еще в 2008–2009 годах, когда грянул мировой финансовый кризис. Они предполагали, что в рамках финансового рынка могут возникнуть два или три мировых анклава со своими правилами игры вместо единого глобального финансового рынка. Вполне возможно, что сейчас этот сценарий Всемирного экономического форума может реализоваться, если тенденция к деглобализации действительно наберет силу.

Впрочем, это не самый вероятный сценарий развития мировой экономики. Может восстановиться и докризисное статус-кво, которое было до событий весны 2014 года, и Россия с США возобновят взаимодействие. Россия станет либеральной империей, которая будет наводить порядок на евразийском пространстве и поддерживать там демократию. Такой сценарий тоже в свое время разрабатывался. В долгосрочном плане США нуждаются в России как в противовесе Китаю на евразийском континенте, поэтому для них Восточная Европа может быть не так важна, они могут пожертвовать ее интересами. Это другой сценарий, связанный с теми трендами, которые существовали до санкций, и предполагающий, что Россия и США действуют в унисон.

Это совершенно разные сценарии, но они оба возможны. И либеральная империя, и, наоборот, новое «похищение Европы» со стороны стран БРИКС.

Если же говорить о привлечении западных инвестиций в нынешнюю Россию, стоит вспомнить, что в валютном выражении у нас пока самая дешевая оплата труда в обрабатывающей промышленности и, наверное, самые дешевые газ и электроэнергия. Поэтому вполне возможно, что часть цехов мировой фабрики переедет из Китая в Россию. Недавно прошли переговоры, которые вел министр Дальнего Востока Александр Галушка: Китай уже хочет перебазировать свои предприятия (металлургические, химические) на территорию нашего Дальнего Востока, причем с учетом того, что на них будет 80 % российской рабочей силы. Россия сейчас может предложить дешевую рабочую силу, дешевое сырье, дешевую энергию, дешевый газ. Все это интересно Китаю.

С другой стороны, такая же миграция может произойти и на западе России, тем более что до сих пор многие обрабатывающие предприятия располагались в странах Центральной и Восточной Европы. Например, немецкие автомобильные заводы, которые фактически находятся, к примеру, в Чехии (та же чешская Škoda – это фактически Volkswagen). Сейчас у нас издержки значительно уменьшились, поэтому вполне возможно, что эти предприятия снимутся с колес и переедут дальше на Восток. То есть машиностроительные и прочие заводы обрабатывающей промышленности, созданные корпорациями развитых европейских стран, могут переехать в Россию, если курс рубля надолго останется на том уровне, на котором он находится сейчас, сохраняя ценовые преимущества. Если при этом еще и нормализуются политические отношения, если будет каким-то образом улучшен инвестиционный климат, совокупно все это может привести к тому, что и на западе, и на востоке России могут появиться новые предприятия.

Что же касается транзитных возможностей страны, пока мы их используем не очень эффективно. Значительная часть грузов из Европы идет морем, но путь через территорию России может эксплуатироваться более интенсивно. Все-таки мы можем гарантировать больший порядок и безопасность, чем «альтернативные маршруты» через Украину в Азию, создаваемые в обход России через Кавказ и Среднюю Азию. Из этого проекта пока ничего путного не получается: украинские вагоны приехали в Китай и через несколько месяцев вернулись оттуда пустыми. Никто их не загружал, потому что невыгодно. Выгоднее было бы возить через Россию, особенно если учесть, что у нас в валютном выражении сейчас вдвое подешевело топливо. Но здесь нужна общая нормализация отношений с Европой. Необходимое дополнительное строительство без долгосрочных финансовых инвестиций, которые попали под санкции, осуществить невозможно. Если же санкции уйдут, а курс рубля останется на уровне, более низком, чем ранее, эти проекты могут реанимироваться и стать выгодными. В данном случае политика идет впереди экономики.

Валерий Миронов, главный экономист и заместитель директора фонда экономических исследований «Центр развития» НИУ ВШЭ


Подписка на журнал позволяет получить доступ к полной версии журнала


Новости

28.05

Встреча с председателем партии «Новая демократия» Кириакосом Мицотакисом

27.05

Российско-греческие переговоры

27.05

Встреча с Президентом Греции Прокописом Павлопулосом

27.05

Финал чемпионата WorldSkills Russia

26.05

Встреча с Премьер-министром Сербии Александром Вучичем