Российское экономическое издание ВВП Валовый внутренний продукт

Архив номеров

Версия для печати

№ 2 (98) Номер 98 2016
Рубрика: ГЛАВНАЯ ТЕМА: РОССИЯ: КУРС НА СОТРУДНИЧЕСТВО

Политика России – суверенитет для каждого

Россия готова протянуть руку дружбы любому партнеру, если он, конечно, этого хочет. Этими словами Владимир Путин на Прямой линии в очередной раз подтвердил главное кредо российской внешней политики: мы готовы разговаривать, договариваться и сотрудничать со всеми при соблюдении одного-единственного условия – учете наших интересов. Эту линию Россия проводила всегда – и это единственно возможный формат выстраивания отношений с нею.

НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРОТИВ ИРРАЦИОНАЛЬНОГО

Два года открытого противостояния России и Запада приучили всех к разговорам о «холодной войне » – мол, она вернулась, напряженность в мире будет только расти, мы стоим на грани глобального конфликта и так далее. Российская политика оценивается атлантистами как главная угроза миру, что, в общем-то, правильно, если понимать под «миром» их планы глобализации. В самой же РФ многие считают, что угроза со стороны Запада настолько сильна, что Россия вынуждена наносить упреждающие удары, и вообще нам как обороняющейся стороне стоит вести себя максимально жестко.

Но на самом деле у России нет никакого особого конфликта с большинством даже и западных стран, не говоря уже обо всех остальных. Мы представляем опасность не для государств, а для надгосударственных, глобальных элит. Именно они справедливо видят в России главное препятствие для своих планов, но подают это как «русскую угрозу», включая привычный в Европе механизм запугивания российской агрессией. Привычный – потому что ему уже несколько веков. Другой вопрос, что он в значительной мере утратил силу. Мир стремительно меняется, западные страны и их народы становятся жертвой глобализации и видят, что именно в этом заключается реальный вызов их укладу, уровню жизни и цивилизации, а не в мифической русской угрозе. Осознание этого все сильнее на Западе, и из России больше не получается сделать пугало, от страха перед которым западные народы будут охотнее идти на отказ от своей национальной идентичности и суверенитета.

Со своей стороны, Россия четко отделяет наднациональные структуры от национальных. Хотя наши СМИ, эксперты и политики по-прежнему используют для обозначения противостоящих нам сил названия государств (США, Великобритания), это всего лишь упрощение. По сути, за последние десятилетия западный мир вступил в эпоху ликвидации национальных государств. После Второй мировой войны победившие англосаксонские элиты установили жесткий политический, идеологический и военный контроль над Западной Европой и Японией, что в дополнение к уже существовавшему и усилившемуся единству (понимаемому как взаимопроникновение и координация) наднационального банковского капитала привело к появлению уникальных возможностей централизованного управления «объединенным человечеством» со стороны того самого «золотого миллиарда».

Образование Европейского союза стало лишь очередным этапом в продвижении проекта глобализации – шагом к образованию единого мирового правительства, в будущем легализованного, например, при помощи реформирования и расширения полномочий ООН. При всем противоречии между отдельными государствами и цивилизациями именно наднациональный капитал и управляющая им элита (западная в своей основе) все меньше выступали как представители своих государств и все больше – как глобалисты-интернационалисты. Им выгоден – геополитически, финансово и экзистенциально – процесс глобализации, приведение мира к единым стандартам и унификация человечества, начиная с единого стандарта потребителя до стирания граней между цивилизациями и образования единой мультикультурной общности. Осуществление этого проекта в рамках «золотого миллиарда» позволило бы не просто закрепить единство «передового отряда» глобализации, но и создать матрицу, служащую образцом для всех остальных цивилизаций. После гибели социалистического проекта и СССР атлантическим стратегам казалось,  что путь свободен – главное геополитическое и идеологическое препятствие устранено. Но буквально через полтора десятилетия ускорившаяся глобализация встретила неожиданные препятствия.

Главным из них стал не глобальный кризис 2008 года и даже не чрезвычайно стремительный рост Китая, позволивший ему перейти к активной внешней игре, а общее сопротивление. Сопротивление и на уровне народов, и на уровне цивилизаций (арабский, шире – исламский мир), и на уровне государств, как в случае с Россией, Ираном и Китаем. Более того, в самих странах «золотого миллиарда» наметились крайне опасные для транснациональных сил процессы: не только их население, но и заметная часть элит стали всеми силами цепляться за национальное государство, отстаивая именно национальный суверенитет и интересы. Публично признать, что те же США или Великобритания давно уже стали всего лишь орудием в руках наднациональных элит (их костяк составляют граждане этих стран, однако они считают свои государства лишь базой для осуществления глобальных планов), очень сложно, но именно с этим сейчас сталкиваются правящие космополитические элиты в Вашингтоне и Лондоне. Появление и популярность таких фигур, как Дональд Трамп и Берни Сандерс в США, Джереми Корбин в Британии, Марин Ле Пен во Франции, демонстрирует, что глубинные противоречия уже вышли на уровень публичной политики.

Россия в своей внешней политике не просто учитывает все это, наш курс нацелен на использование существующих противоречий. Проще говоря, в нарастающем конфликте национальных и наднациональных элит, государств и надгосударственных структур Россия ставит на государственно ориентированные силы. И это означает, что Россия заинтересована в нормальных отношениях со всеми странами мира не только в целях создания благоприятных условий для своего собственного развития и укрепления своих позиций на мировой арене, но и для придания ходу мировой истории выгодного нам (и далеко не только нам) направления. Глобализация в ее атлантическом варианте (а он подается его инициаторами как единственно верный) вовсе не является закономерным и объективным этапом развития человеческой цивилизации. Поэтому Россия стоит на  пути не у «естественного прогресса» или «законов экономики», а у конкретных планов мирового господства совершенно определенной группы англосаксонских элит.

МНОГОПОЛЯРНОСТЬ ПРОТИВ ДИКТАТА

Но Россия не выступает лишь в качестве «удерживающего», ее роль не ограничена отрицанием. Тот тип международных отношений, который мы продвигаем, и является нашей конструктивной программой. Это не просто новое издание Вестфальской или Ялтинской систем. Это баланс интересов и сил, выстроенный на основе учета интересов всех мировых цивилизаций и регионов без разделения на первый и второй сорта, то есть без навязывания сильнейшими своих правил и норм более слабым. Для того чтобы настоящий многополярный мир стал реальностью, нужно не просто остановить западный вариант глобализации (как не просто несправедливый, а прямо неоколониальный и империалистический), необходимо наладить взаимодействие между всеми региональными и цивилизационными центрами силы.

Одни из них уже есть – тот же Китай, Европа, – другие пока находятся в процессе формирования – Латинская Америка, арабский мир. Само противостояние воронке глобализации ускоряет формирование таких центров, их эмансипацию от внешнего влияния. Москва крайне заинтересована в ускорении этого процесса, и благодаря имеющемуся у нас уникальному историческому опыту мы можем стать его важнейшим модератором и вдохновителем.

Россия в XVIII веке в Европе, в XIX веке в Евразии, в XX веке в мире в целом играла очень важную, практически уникальную роль. Она одновременно и отстаивала свои национальные интересы, распространяя свое влияние, и выступала против доминирования в мире какой-либо одной силы, оказывая помощь самым разным странам, народам и цивилизациям в построении того, что отвечало ее представлениям о правильном мироустройстве. Это мог быть «Священный союз» времен императора Александра или Коминтерн времен Сталина, но практически всегда Россия преследовала не просто державные (то есть антагонистические по отношению к другим странам), но и глобальные интересы. Но ее «глобализм» существенным образом отличался от нынешнего глобализма. В нем было довольно мало государственного эгоизма и империализма, так свойственного атлантистам, у которых он раньше принимал государственные, а теперь – надгосударственные формы.

Россия не заинтересована в установлении идеологического, финансового или военного контроля над миром. Она не навязывает свою идеологию и веру, представления о добре и зле, общественный уклад или модель «правильного» государственного устройства, чем принципиально отличается от западных глобализаторов. Мы не стремимся к геополитическому контролю над миром ни через финансовые, ни через военные механизмы. Экономически, географически и идеологически Россия вполне самодостаточна, точнее, она может и должна быть такой при соблюдении одного-единственного условия – развития своим умом и на основе своего уклада, без попыток подражания западным схемам или идеологиям.

А для того чтобы уверенно встать на этот путь, России нужно не только сформировать национально ориентированную элиту, но и обеспечить благоприятные внешние условия, чтобы никто не пытался вмешиваться в ее внутренние дела, манипулировать ей, диктовать или пытаться изолировать её. Создание этих условий и является главной задачей российской внешней политики. И понятно, что атлантическая модель глобализации, ведущая не просто к закреплению военного, финансового и идеологического господства Запада, но и к созданию надгосударственных и наднациональных центров управления унифицированным миром, в корне противоречит российским национальным интересам. Получается, что, отстаивая свое право на суверенитет и самобытность, Россия тем самым борется и за право всех остальных народов, государств и цивилизаций сохранить самих себя, свою самостоятельность и уникальность. Это не «пролетарии всех стран, соединяйтесь!», а «народы всего мира, сопротивляйтесь!».

При этом Россия не выступает идеологом этого процесса, так как борьба наднационального и национального, надгосударственного и государственного суверенитетов объективна. Просто Россия в силу ряда причин больше всего подходит для того, чтобы стать символом противников глобализации и сторонников многоукладного и разнообразного мира. Россия – одно из немногих в мире государств-цивилизаций, кроме того, в силу своей роли за последние 200 лет (особенно в советский период) она воспринимается во всем мире как альтернативная, незападная сила. А с тех пор как Запад стал практически синонимом глобализации, это означает еще и «антиглобалистская». Таким образом, она становится союзником всех национально и государственно ориентированных сил во всем мире – от Китая до Бразилии, от Германии до Анголы.

АНТИГЛОБАЛИЗМ ПРОТИВ ЭГОИЗМА

Понятно, что множество стран мира не обладают реальным суверенитетом, но даже в самой зависимой от транснациональных сил стране идет внутриэлитная борьба между сторонниками суверенитета и проводниками глобализации. Даже сами наднациональные силы, включая транснациональный капитал, далеко не едины на том же Западе. Продвижение атлантической глобализации обеспечивается не только благодаря согласию хозяев «больших денег» и «большой власти», но и благодаря наличию у англосаксонского крыла мировой элиты таких инструментов принуждения, как военная сила, а также идеологической и кадровой работе в среде младших партнеров. Та же Германия и немецкие элиты остаются в лагере атлантистов не совсем по доброй воле, и понятно, что в случае расшатывания единства «глобалистов» и ослабления контроля со стороны внешних сил в германском истеблишменте могут взять верх сторонники национального суверенитета (то же самое касается и Японии).

Впрочем, антиглобализм Германии может проявиться и другим путем – через перехват Берлином процесса европейской интеграции. В своем нынешнем виде Евросоюз является в основном атлантическим, то есть работающим на глобализацию проектом, в котором Германия играет двоякую роль. С одной стороны, ее используют как локомотив евроинтеграции – самая сильная страна Европы, которая всячески подталкивает остальных к еще большему сближению и унификации. С другой, сам Евросоюз с его наднациональными структурами и атлантически мыслящим руководством должен служить механизмом контроля над Берлином, предотвращая любую возможность возникновения самостоятельной и независимой от англосаксов Германии. Такая Германия (если или когда она снова возникнет) неизбежно станет не просто центром Европы, но и начнет проводить альтернативную политику объединения вокруг себя. Это категорически неприемлемо для атлантистов, ведь такой Германией нельзя будет манипулировать, она станет ядром независимой и самостоятельной континентальной Европы.

В этом и кроется принципиальное различие между российским и атлантическим подходами. Россия не имеет ничего против независимой Европы, в то время как англосаксам нужен лишь подконтрольный, согласный на роль младшего партнера Старый Свет. А значит, русские являются объективным стратегическим союзником немцев, французов, итальянцев и других больших европейских народов в том случае, если они найдут в себе силы повернуть ход истории в сторону самостоятельного развития своих стран и строительства единой Европы как союза сильных государств.

Опасения, что единая Европа непременно начнет поход на Москву, как это было в 1812 или 1941 годах, в РФ существуют, но нельзя забывать, что в обоих случаях Россия нанесла ответный сокрушительный удар. Народы все-таки учатся на своих ошибках, а главное, в Европе многие понимают, что натравливать ее на Россию было выгодно как раз третьей, «островной» силе, которая таким образом сохраняла лидирующие позиции в мире и избавлялась от угрозы в виде возникновения единой и неподконтрольной ей континентальной Европы. Европейцы XXI века, находящиеся под внешним атлантическим управлением и столкнувшиеся с реальными вызовами вроде кризиса национальной идентичности и миграционного нашествия, тоже способны понять, кому выгодно отвлекать их внимание несуществующей «русской угрозой».

В ПОИСКАХ НОВОГО БАЛАНСА

Для нормальных отношений между Европой (как ее отдельными государствами, так и в целом) и Россией от наших соседей требуется только одно – отказ от попыток атлантизации постсоветского пространства. Впрочем, самой Европе эти попытки и не нужны. В случае с Украиной она выступает в качества подрядчика наднациональных и атлантических заказчиков, решивших перекроить границу между Европой и русским миром. Это бесперспективное и крайне невыгодное для самой Европы занятие, и понимание этого самими европейцами будет нарастать по мере обретения ими большей самостоятельности и осознания собственных национальных интересов.

По большому счету, Россия в XXI веке вообще ни от кого ничего не требует. Наше единственное и понятное условие состоит в том, чтобы другие центры силы не пытались вытеснить Россию из зоны ее самых что ни на есть жизненных интересов. Украина, Белоруссия, Кавказ и Средняя Азия являются сферой нашего влияния. Это не значит, что эти государства не могут иметь отношений с другими державами, но это означает, что Россия считает абсолютно недопустимыми любые попытки сделать их частью заградительного вала или использовать их в антироссийской игре. Подобные попытки со стороны США или какой-либо другой державы однозначно расцениваются Москвой как покушение на нашу национальную безопасность. Россия не претендует на чужое, но и уступать свою «зону комфорта» не собирается.

При соблюдении этого условия мировыми и региональными державами ни у одной из них просто по определению не может возникнуть никаких серьезных противоречий с Россией. РФ не претендует на контроль над другими цивилизациями, не хочет заменить собой США с их огромным военным присутствием на Ближнем Востоке, не сдерживает Китай в Тихом океане, не стремится контролировать африканские страны, как та же Франция. Россия даже не собирается играть в любимую геополитическую игру англосаксов, то есть стравливать противников, чтобы потом выступить «арбитром» и получить контроль над ослабленными сторонами конфликта.

Более того, Россия крайне заинтересована в укреплении региональных центров силы. В том, чтобы все основные цивилизации и регионы стали самостоятельными участниками мирового баланса. Не только Европейский союз, Китай, Индия, Иран, Турция, Япония, но и Лига арабских государств (не в нынешнем аморфном виде), и Африканский союз, и Союз южноамериканских наций, и Ассоциация государств Юго-Восточной Азии. Границы внутри Латинской Америки, Азии и Африки были в XVIII–XX веках прочерчены абсолютно произвольно, причем именно европейскими колонизаторами: где-то народы оказывались разделены, где-то большие государства дробились на несколько мелких регионов, где-то искусственно создавались новые «нации». Образовавшиеся на этой основе за последние 70–100 лет (за исключением Латинской Америки, где это произошло 200 лет назад) независимые государства оказались в итоге объектами, удобными для манипуляции со стороны сначала западных держав, а потом и наднациональных сил.

Объединение сил нескольких государств в рамках макрорегиона – путь к обретению реального суверенитета. А укрепление этих центров силы – объективный процесс, важность которого прекрасно понимают национально ориентированные элиты. Создание в мире нескольких крупных региональных блоков является реальной и здоровой альтернативой глобализации, в таких блоках государства не теряют свой суверенитет, а народы – свою идентичность. При этом участники региональных союзов получают возможность интегрировать свои экономические возможности и ресурсы, а значит, усилить как свои государства, так и влияние своего блока уже на мировой арене. Именно такие блоки вместе с несколькими государствами-цивилизациями станут учредителями нового мирового порядка. Порядка, основанного на балансе сил и согласовании интересов, сохранении и развитии сложного многообразия современных цивилизаций. Мира, в котором не исчезнут конфликты и противоречия, но в котором никто не будет иметь возможностей гегемона и избранного.

Петр АКОПОВ


Подписка на журнал позволяет получить доступ к полной версии журнала


Новости

28.05

Встреча с председателем партии «Новая демократия» Кириакосом Мицотакисом

27.05

Российско-греческие переговоры

27.05

Встреча с Президентом Греции Прокописом Павлопулосом

27.05

Финал чемпионата WorldSkills Russia

26.05

Встреча с Премьер-министром Сербии Александром Вучичем