Российское экономическое издание ВВП Валовый внутренний продукт

Архив номеров

Версия для печати

№ 1 (97) Номер 97 2016
Рубрика: СТРАНА И МИР

Михал Кором: «Русские, возвращайтесь!»

Одним из наиболее заметных событий февраля стал визит в Москву премьер-министра Венгрии Виктора Орбана – евроскептика, последовательного критика санкционной политики Запада и очевидного союзника России в рамках ЕС. Каковы перспективы сотрудничества Будапешта и Москвы? Почему Венгрия из критика России превращается в ее партнера? Об этом главный редактор издания «ВВП» Сергей Ильин поговорил с большим другом нашего издания, венгерским кинопродюсером и общественным деятелем Михалом КОРОМОМ.

– Господин Кором, как известно, ключевые вопросы переговорной повестки Владимира Путина и Виктора Орбана – строительство двух энергоблоков венгерской АЭС «Пакш» и возможная покупка 30 российских многоцелевых вертолетов Ми-8/17. В чем тут заинтересованность Москвы, понятно. Но почему это так важно для Венгрии? Тем более что это осложняет ее отношения с ЕС.

– Еще при Яноше Кадаре была попытка совместно с Чехословакией построить гидроэлектростанцию на Дунае, ведь потребности в электроэнергии росли с каждым годом. В 1989 году от этого плана оказались (по политическим, экономическим, экологическим причинам), и только в середине 2000-х годов при новом правительстве начался открытый разговор с обществом о том, как обеспечить потребности Венгрии. Было решено возвести еще два блока АЭС рядом с городом Пакш в дополнение к четырем уже имеющимся, построенным по советскому проекту и с советскими реакторами. Это логичный шаг. «Пакш» работает прекрасно, безопасно, вырабатывает 40 % необходимой стране энергии. Если не АЭС, не гидроэлектростанция, то что? Можно, конечно, использовать уголь, но этот вариант хуже. А когда проект «Пакш» будет реализован, появится электроэнергия даже на экспорт.

Действительно, когда Венгрия и Россия подписали договор о строительстве новых блоков в 2014 году, начался скандал с Евросоюзом, поскольку отдельные части договора были засекречены, а принцип свободной конкуренции, как считают в ЕС, оказался нарушен. Но Россия согласилась дать нам кредит, чтобы построить два новых блока. Росатом в этом смысле уникальная компания. В мире, по-моему, всего три или четыре компании, которые могли бы реализовать подобный проект. Например, «Вестингауз», но в его случае затраты более высокие, чем в случае с Росатомом. Кроме того, там другие технологии, другие топливные элементы, другие специалисты. Российские специалисты куда лучше понимают, как работает «Пакш», ведь Росатом – наследник Минатома.

– А что насчет вертолетов?                         

– Как вы знаете, мы были членами Варшавского договора. Мотострелковое оружие мы производили сами – АМD, наш вариант Калашникова. Но почти вся военная техника была либо советской, либо произведенной в Чехословакии по советским образцам – и танки, и артиллерия, и вертолеты. У нас были боевые вертолеты Ми-24, но ни один из них уже не летает. Осталось всего два или три Ми-17 в рабочем состоянии. А по условиям НАТО нам нужны транспортные вертолеты для нужд армии. Их нужно срочно покупать, и возникает вопрос, у кого. Конечно, партнеры по НАТО тоже кое-что предлагают, это Sikorsky UH-60 Black Hawk, «Еврокоптер», Augusta Bell. Тут стандартный бизнес – выбирается компания, которая имеет возможность предоставить лучшие условия. К примеру, после того как мы стали членами НАТО, мы купили шведские истребители «Грипен» взамен МИГ-29, которые были достаточно современными, но созданными по другим стандартам. Шведы построили у нас пару заводов, дали людям работу. А вертолет Ми17 стоит намного дешевле, чем американские образцы, равно как и его обслуживание. Он очень похож на Ми-8, только более современный, а у нас было много «восьмерок» советского образца. Так создавалась наша транспортная авиация. Транспортные самолеты тоже были советские, из КБ Антонова.

– Нет ли опасения, что нынешнее усиление противостояния России и НАТО нанесет вред российско-венгерским отношениям?

– Теоретически все возможно, но я не думаю, это подобное произойдет. Россия знает, что у нас есть обязанности в рамках альянса, понимает, что такое НАТО и что решения, которые ей не нравятся, это решения НАТО, а не Венгрии. А для нас главное – это конструктивный взаимовыгодный диалог, идет ли речь об экспорте агрокультурной продукции Венгрии в Россию, о сотрудничестве в сфере энергетики или о поставке вертолетов. Я считаю, что на такой диалог нацелены и Виктор Орбан, и Владимир Путин. Российский президент по итогам прошедших переговоров заявил: «Мы высоко ценим искренний настрой венгерского руководства на последовательное развитие дружественных и многоплановых двусторонних отношений».

– Применительно к переговорам, которые прошли между ними 17 февраля, можно ли говорить о появлении новых перспектив? Например, об улучшении взаимоотношений бизнес-кругов двух стран?

– Владимир Путин и Виктор Орбан согласовали вопросы, создали определенные рамки, и теперь уже другие люди – чиновники, бизнесмены – будут выстраивать отношения на практике. Открытие Востоку было официальной политикой Орбана. Чтобы наращивать экономические отношения со странами СНГ, было целенаправленное движение по направлению к России, Казахстану и Азербайджану. Но с практической точки зрения сделано немногое. Было бы намного лучше, если бы венгерская сторона для выстраивания отношений с Россией направляла туда людей, которые понимают условия России и знают, как надо работать в России.

– Да, это важный момент. А сейчас это происходит?

– Программа есть, до сих пор действует, но есть проблема. У венгерской стороны отсутствует понимание России, как и что здесь нужно делать. Официальные представители Венгрии, бизнесмены, которые приезжали в Россию, зачастую не могли понять, как ваша страна изменилась за 15 лет и при каких условиях здесь можно работать. В итоге совершались ошибки. Был просто вопиющий случай: атташе по сельскому хозяйству Венгрии отправили в Москву как представителя агрокомплекса. А потом он сел в Венгрии в тюрьму из-за аферы с одним банком, был огромный скандал. У этого человека были свои цели, и он стремился только к своим целям.

– Как решать эту проблему? И кто должен этим заниматься? Правительство Венгрии?

– Нужно собрать команду в торговое представительство в Москве, которая понимала бы все вопросы экспорта Венгрии в Россию, которая могла бы расширять сотрудничество, реализовывать политику открытия Востоку. У нас сегодня нет такого торгпредства, которое было при СССР, даже здание продали. Раньше в Москве работали профессионалы, которые отлично говорили по-русски, учились в русских университетах, знали, как здесь вести бизнес. Сегодня это отсутствует. Я думаю, у правительства Венгрии есть задача построить команду бизнесменов и политиков, которые будут представлять интересы страны на практическом уровне и вести переговоры с российскими партнерами. И я очень надеюсь, что по итогам переговоров Орбана и Путина будет найдено решение. По-моему, российской стороне известна данная проблема, упомянутые скандалы уже дошли до России, имели здесь последствия.

– Если я правильно понимаю, российские предприниматели в Будапеште как раз представлены?

– Да. Российское представительство в Будапеште лучше, чем венгерское в Москве. Это диспропорция, которая не выгодна ни Венгрии, ни России. Существует огромный нереализованный потенциал, но не хватает специалистов. Например, моя сфера – это кинопроизводство, телевидение. Я достаточно хорошо разговариваю на русском языке, я понимаю условия, культуру России, и я успел в течение относительно небольшого периода в два с половиной года привезти в Венгрию российское кинопроизводство и телепроекты. В любой сфере бизнеса можно так делать – и в агрокультуре, и в промышленности, и в ВПК, если про закупку вертолетов идет речь. Вот Росатом прекрасно знает, как построить энергоблоки в Венгрии. Это сфера, в которой, помоему, все нормально будет, все уже решено, договор есть, кредит согласовали, венгерская сторона приняла все условия. С вертолетами сложнее, могут быть проблемы. Наши специалисты знакомы с этими машинами, но есть фактор НАТО и наши обязательства перед альянсом. В любом случае, вертолеты покупаются раз в двадцать лет, а нам необходимо выстраивать широкие торговые отношения, улучшить экспорт в Россию.

– Какие-то венгерские банки присутствуют на российском рынке?

– Да, венгерский «ОТП Банк» работает у вас, а ваш Сбербанк работает у нас. На волне финансового кризиса 2008 года работать стало труднее, есть проблемы и сейчас – санкции, курс рубля. Но я вижу огромные возможности в России для венгерского агробизнеса и некоторых промышленных сфер. Однако без команды экспертов, которые могут здесь работать, рекламировать и показывать наши возможности, лучше не станет. Без помощи венгерской администрации нашим бизнесменам будет тут непросто: Россия – страна большая и разная. Но я думаю, что у Виктора Орбана есть понимание данной проблемы.

– Как венгерский народ сейчас относится к России? Насколько велика разница с советскими временами?

– В советское время венгры понимали, что Россия (СССР) нам помогает, что Россия – союзник. Но после событий 1956 года отношение изменилось: многие считали, что если бы революция победила, то мы жили бы намного лучше. Отсюда – антисоветские, антироссийские эмоции. В политическом плане мы снова стали суверенным государством только тогда, когда из Венгрии ушли советские войска. К тому моменту Россия была в таком состоянии, что никто не думал, что она сможет иметь положительное влияние на нашу судьбу, и большая часть населения высказалась в пользу НАТО. Между 1991 и 1999 годами были разрушены связи между нашими государствами – и экономические, и культурные. Везде поставили огромные плакаты с советскими офицерами и надписью, что «товарищам пришел конец».

Сегодня многое изменилось. Мы вспомнили, что мы имели раньше. Мы уже 12 лет в Евросоюзе, в крупных компаниях все занято иностранцами, зарплаты достаточно низкие, нет никакого продвижения, прибыль уходит в Германию. А Советский Союз продавал нам ресурсы по низким ценам. Что-то мы переделывали и перепродавали на международном уровне – в Сирию, Египет, Аргентину. Мы имели тогда много международных связей, наши автобусы, телевизоры и все остальное были известны в мире. Распад СССР оказал большое негативное влияние на нашу экономику, у нас был глубокий кризис, на 10 % уменьшился ВВП, ведь Москва покупала у нас агропродукты, поставляя нефть, алюминий, многие другие вещи. Прежде наша промышленность находилась на очень высоком уровне, колхозы и совхозы производили очень качественную продукцию. А при приватизации этих колхозы и совхозы начали резать на маленькие части, мы пошли по старому направлению, когда производитель – мелкий хозяин. Но к тому времени в Германии, Австрии мелкие хозяйства, напротив, объединились, продукцию производили большие корпорации, создавая большие объемы. Так мы потеряли рынок. Многие заводы немцы покупали, чтобы их закрыть как конкурентов. Они уничтожили наше сахарное производство, это самый характерный пример.

– А если говорить о транспортном машиностроении, тот же «Икарус»?

– Тоже хороший пример. Это была очень крупная фирма, в Будапеште они имели два завода, в Секешфехерваре еще один. Их продукция тоже была современной, но «Икарус» не мог соревноваться с такими гигантами, как «Мерседес» или «Вольво». Производство пережило этот период, но на экспорт уже мало что шло. Правда, оставались отношения со всё той же Россией. До конца девяностых годов мы продавали ей автобусы, но, конечно, в меньших объемах, чем при СССР. В начале 2000-х годов «Икарус» тоже разрезали на части, теперь это маленькая автобусостроительная компания, а ведь была крупнейшей в Европе.

Но вернемся к изначальному вопросу. Важно подчеркнуть, что наш народ был очевидцем успешной политики вашего президента. И на уровне слухов, и в прессе, и на практике. Есть у нас город Хевиз – курортный город, очень популярный в России. Рядом советские войска построили военный аэродром, а теперь он гражданский, обслуживает ваших туристов (эту область сотрудничества, кстати, тоже можно наращивать, учитывая ситуацию с Египтом и Турцией). И венгры увидели, что после реформ Путина у русских появились деньги. Что Россия – вполне европейское государство. Это был сюрприз, потому что наш народ привык, что советский офицер беден, а теперь русские проявились как богатый, успешный народ. Значит, в прошлом русские жили не очень хорошо, а венгры – намного лучше. Сегодня все ровно наоборот, – такая сложилась картина. И венграм очень интересно, как подобное возможно. Россия ведь не стала членом Евросоюза, сама поднималась, без европейцев и американцев.

– И на этом фоне вновь возникли симпатии между народами?

– Да. Венгры поняли, что президент Путин работает для блага своего народа. Все видят успех этого политика, и после неуспешной экономической жизни Венгрии при новом капитализме это впечатлило. При этом старое поколение рассказывало новому, что, когда русские здесь были, была работа, была безопасность на улицах, почти не было криминала (девять тысяч человек сидели в тюрьмах в 1988 году, сегодня – 27 тысяч). Так возродился интерес к России, к русской культуре. В корне изменился подход. Некоторые открыто говорят, что Таможенный союз, может быть, лучше для нас, чем Евросоюз. Я много раз слышал подобное. Во время визита президента Путина в Будапешт в прошлом году даже наше правительство было шокировано тем, что многие организации демонстрировали поддержку тех ценностей, за которые выступает президент России. И плакаты изменились. Теперь на них написано: «Русские, возвращайтесь».

– Но с чем связано столь глубокое разочарование в ЕС? Неужели вступление в Евросоюз столь негативно повлияло на уровень жизни в Венгрии?

– Уровень жизни несколько повысился. Евросоюз дает нам денежные средства на инфраструктурные проекты, которые не надо возвращать. И в плане инфраструктуры у нас очень многое улучшилось, хорошие дороги, Будапешт перестроен, даунтаун вырос в самом центре города. Но коренная проблема – что это не промышленный сектор. Такое вот противоречие: мы получили много денег от Евросоюза, но эти деньги были потрачены на такие проекты, которые прибыли не принесут. И несколько лет назад люди поняли, что лучше уже не будет – ни через пять лет, ни через десять. Это является большой проблемой: по разным данным, 300–450 тысяч человек уже уехали, а экономически активное население у нас 3–4 миллиона, остальные – дети или пенсионеры. Да, многие венгры из Румынии переехали к нам, это увеличивает популяцию, но они тоже собираются перебраться дальше – в Германию или Великобританию. А в 2004 году началось кредитование населения через швейцарские банки, что стало огромной проблемой после кризиса 2008 года, когда курс форинта упал почти вдвое. Сотни тысяч людей брали кредит, чтобы купить квартиру, построить дом, а потом не смогли его выплатить. Очень хорошо, что Виктор Орбан и наше правительство решили эту проблему, договорились с банками и пересчитали кредиты с франков на форинты.

– Может ли способствовать решению этих проблем некоторый разворот Венгрии в сторону России? Для начала – с экономической точки зрения.

– Нам нужно прагматично относиться к подобным вопросам. После того как мы стали членами Евросоюза, появился круг европейских компаний (прежде всего немецких), которые хотели продавать нам свою продукцию и использовать нас как дешевую рабочую силу. Производить, например, автомобили у нас, продавать их в том числе в Россию, а прибыль оставлять себе. Формально это ВВП Венгрии, но деньги все равно уходят обратно в Германию. Немцам не интересно и не нужно то, что мы хотим производить сами. А если мы хотим повышать уровень жизни и увеличивать ВВП, нам нужно улучшать свой промышленный и агрокультурный сектор, продавать собственную продукцию. В венгерских магазинах стало трудно найти венгерские продукты. Молоко из Словакии и Польши, мясо из Германии и Дании, которая является крупным производителем свинины. Если не ошибаюсь, у нас поголовье свиней в 1989 году насчитывало 4 миллиона, а осталось 150 тысяч. В том числе по причине того, что по законам ЕС нельзя кормить свиней пищевыми отходами, а нужно комбикормами, которые еще требуется купить.

Когда в России появился президент Владимир Путин, в стране начались экономические улучшения. И Россия возникла как покупатель. Это выглядело странным для многих венгров, никто не ожидал, что Россия восстановится так быстро. Россия – это ведь где-то далеко, а мы живем и работаем с немцами. Но к тому времени стало понятно, что с немцами трудно – они не покупают, они нам продать хотят. Нынешнюю Россию и ту, что была в 2000-м году, даже сравнивать трудно, очень многое в ней изменилось, а русские стали именно русскими, не советскими. Они захотели качественные продукты за хорошую цену. И хотя мы уже не могли производить продукцию в тех объемах, что раньше, у нас увеличивался оборот экспорт-импорт, появилось понимание, что можно производить вещи и продавать их в Россию. Даже отдельно от Евросоюза.

В ЕС нам говорили, что нужно развивать сектор сервиса, что сервис – это наше будущее. Но, извините, Германия один из самых крупных производителей, а сервис лишь обслуживает их высокоэффективные и капитализированные компании, которые могут производить по самым современным технологиям. А у нас что осталось, если промышленность работает под немецким контролем? Немцы впоследствии признали, что «Икарус» – это качество, но на экспорт он им не нужен. С агрокультурой тоже проблема, как я уже сказал, условия изменились после того, как мы стали членом Евросоюза. Эти условия создавались немцами и французами под свою выгоду. Да, у Польши многое получилось, но у них страна намного больше, большой внутренний рынок, помогает уже то, что поляк покупает польские товары. Поляки обхитрили ЕС и Россию, сохранив весь свой агрокомплекс и промышленность, хотя в 1990-х годах Польша была совсем бедной страной, беднее, чем Венгрия. А у нас промышленности практически не осталось, да и аграрный сектор оставляет желать лучшего.

– Европейская пресса любит перечислять элементы сходства между Путиным и Орбаном. Как вы считаете, это помогает им взаимодействовать?

– Я считаю, что это один из ключей к популярности Орбана – наше общество намного больше похоже на российское, чем на немецкое. Путин всегда защищает интересы России и россиян, Орбан попробует защищать венгров и Венгрию. Но Россия это делает в мировом плане, а у нас Евросоюз как начальство. У него сильная бюрократия, она очень мешает жизни, я уже приводил пример по поводу свинины – даже такие мелочи они изменили. Восточная Венгрия, например, – это уже общество, которое практически не работает: там нет работы, больше нет промышленности, проблемы с агрокультурой. И они обвиняют в этом Евросоюз. При этом у всех перед глазами военные конфликты, которые американцы начали в Ираке, в Афганистане, в Северной Африке. Все понимают, что это такой новый империализм, а старые поколения также помнят войны во Вьетнаме, в Корее, Гренаду, Гватемалу, Никарагуа, бомбардировки Ливии. Все это увеличивает антиамериканизм и скепсис в отношении ЕС. Сегодня больше половины жителей страны уверены в том, что при русских мы жили лучше. Орбан понимает, что с Владимиром Путиным можно договориться гораздо конструктивнее, чем с председателем Еврокомиссии. Запад говорит русским: «Сдавайтесь!» – Путин улыбается. Виктор Орбан и Милош Земан, президент Чехии, знают, что русские не сдаются никогда.


Подписка на журнал позволяет получить доступ к полной версии журнала


Новости

28.05

Встреча с председателем партии «Новая демократия» Кириакосом Мицотакисом

27.05

Российско-греческие переговоры

27.05

Встреча с Президентом Греции Прокописом Павлопулосом

27.05

Финал чемпионата WorldSkills Russia

26.05

Встреча с Премьер-министром Сербии Александром Вучичем