Российское экономическое издание ВВП Валовый внутренний продукт

Архив номеров

Версия для печати

№ 7 (96) Номер 96 2015
Рубрика: СТРАНА И МИР

Угроза терроризма затмила проблемы в экономике

С разницей всего в неделю в Турции и на Филиппинах прошли саммиты «большой двадцатки» и АТЭС соответственно. На G20 Россию представлял Владимир Путин, в Азиатско-Тихоокеанском регионе – Дмитрий Медведев, при этом повестка мероприятий значительно пересекалась. Если изначально обсуждать планировали стратегии экономического роста в целях сокращения неравенства доходов населения и создания рабочих мест (что, в конечном счете, должно сделать этот рост более стабильным), то в итоге профильную повестку затмили вопросы безопасности и борьба с терроризмом. Тема эта стала настолько острой и глобальной, что превратила типично экономические площадки в политические. Мировые лидеры пытаются выработать общую стратегию противодействия экстремизму в рамках всех существующих сейчас форматов. А ведь именно к этому по факту и призывал Владимир Путин в своей речи на Генассамблее ООН. И теперь есть надежда, что у этого амбициозного, но жизненно важного проекта действительно есть будущее.

В СТОРОНУ СПРАВЕДЛИВОСТИ

В связи с терактами в Париже на саммите «большой двадцатки» в турецкой Анталье были приняты беспрецедентные меры безопасности, заметно подпортившие отдых как всегда, многочисленным в этих местах туристам. Трагедия существенно повлияла и на рабочую повестку глав двадцати стран – крупнейших экономик мира (совокупно на них приходится около 85 % мирового ВВП). Собственно, именно борьбе с терроризмом было посвящено первое заседание традиционно экономического саммита, начавшееся с минуты молчания. Но еще до того генсек ООН Пан Ги Мун сообщил журналистам, что скоро Организация Объединенных Наций представит «всеобъемлющий совместный план действий по предотвращению экстремизма». «Нам необходимы в настоящее время гораздо более координированные действия», – подчеркнул он. К этому же в рамках своей речи с трибуны Генассамблеи ранее призвал мир и Владимир Путин, сравнив альянс против террора с антигитлеровской коалицией и подчеркнув, что верховным арбитром и модератором международных антитеррористических операций должна быть именно ООН. «Только осознание необходимости совместной борьбы с терроризмом в глобальном масштабе и создание объединенной антитеррористической коалиции может помочь решить те проблемы, которые стоят на сегодняшний день перед мировым сообществом», – повторил он уже на саммите в Анталье.

В конечном итоге участники саммита договорились усилить пограничный контроль, авиационную безопасность, координацию и обмен информацией между странами, чтобы перекрыть передвижение экстремистов через госграницы. Достигнуто принципиальное согласие и по поводу борьбы с источниками финансирования террористов, в частности, с «серым» нефтяным рынком, процветающим ныне в Ираке и Сирии (дополнительные меры должна выработать FATF). Колоссальные масштабы этой торговли в пользу ИГИЛ в буквальном смысле продемонстрировал коллегам глава российского государства, предоставив им снимки, сделанные с самолетов и даже из космоса. Но финансированием исламистов занимаются и конкретные физические лица, по данным России, из сорока стран, в том числе членов «двадцатки».

Параллельно планируется составить единый список террористических организаций, а координацию работ по этому документу возьмет на себя Иордания, чей король посетил с визитом Россию спустя неделю после окончания саммита. В конечном итоге всё это должно помочь не только сбить растущую волну террора (в первую очередь со стороны исламистов), но и способствовать решению крайне острой проблемы беженцев, которым необходимо создать условия для возвращения на родину – уже в нормальную, свободную от экстремистов и войны среду.

Совместить экономическую и антитеррористическую повестки удалось принимающей стороне, чей президент заявил, что одной из причин террора являются безработица и безденежье и что было бы правильно, если бы финансовый сектор протянул руку помощи бедным. Однако проблема не только в том, что рост мировой экономики по странам происходит крайне неравномерно, но и в том, что его уровень в целом не оправдывает ожиданий. Это лидеры G20 подтвердили в рамках своего коммюнике, тем самым косвенно признав и то, что «двадцатка», созданная именно как инструмент по преодолению экономического спада в мире, со своей задачей справляется не в полной мере. Это, впрочем, не коллективная ответственность всех двадцати стран: за сохранение действующей модели мировой финансовой системы борются ее нынешние выгодополучатели, с которыми принято ассоциировать в первую очередь США.

Так, именно Вашингтон затягивает начало реформ МВФ, откладывая ратификацию соответствующих договоренностей, достигнутых как раз в рамках G20 (напомним, что США по факту имеют в МВФ контрольный пакет, и без их одобрения ни одного принципиально важного решения руководство Фонда принять не способно). На этот момент, в частности, указали лидеры стран БРИКС после совместного совещания, подчеркнув, что запуск реформы «остается важнейшим приоритетом в области обеспечения доверия к Фонду, его легитимности и эффективности». «Двадцатка» в целом высказалась даже резче, подчеркнув свое «глубокое разочарование» задержкой. Другое дело, что сами развивающиеся экономики (и Россия в том числе) давно уже предпринимают собственные шаги по минимизации деструктивной роли МВФ в его современном виде. Типичный пример – созданный и возглавленный Китаем Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, учредителем которого является и Россия. Это принципиально новый источник денег для инфраструктурных проектов развивающихся стран, не злоупотребляющий теми требованиями и ограничениями, которые накладывает на своих «клиентов» МВФ (их совокупность, подчеркивают многие эксперты, в конечном счете отражается на экономике кредитуемой страны дольно пагубно). В целом же странам G20 на глобальные инфраструктурные проекты потребуется порядка 4,3 трлн долларов только до 2018 года. Президент Турции выразил уверенность в том, что в рамках одних лишь госинвестиций такую сумму не вытянуть и локомотивам экономики потребуется помощь частного сектора, малых и средних предприятий. Опыт подобного партнерства, к счастью, есть.

Тема реформы МВФ прозвучала и на встрече Владимира Путина с главой Фонда Кристин Лагард, которая, по её признанию, разделяет «нетерпение и раздражение, связанное с невыполнением решений по реформированию организации, в том числе по квотам» (то есть увеличению доли развивающихся стран, в пользу которых должны сделать уступки развитые экономики, в первую очередь США). Но даже прогнозы по срокам пока туманны. «С точки зрения вероятности претворения в жизнь этой реформы – скорее всего, это произойдет в следующие два месяца, если нет, вопрос займет еще несколько лет», – сказала Лагард.

Еще один тезис, высказанный лидерами стран G20, – призыв сделать систему повышения ставки рефинансирования ФРС США более прозрачной. Ожидается, что она может быть повышена уже в этом году, что автоматически укрепит доллар ко всем мировым валютам, приведет к падению фондовых рынков, в том числе российского, а главное, сыграет против цен на нефть (что падение на этом рынке не лучшим образом сказывается на мировой экономике, «двадцатка» также признала). Неизвестность по поводу уровня повышения ставки крайне нервирует игроков на рынке, приводит к плохо продуманным действиям. Посему от Вашингтона требуют срочно определиться с динамикой. Термин «прозрачность» также употребили применительно к многосторонним торговым соглашениям – это принципиальное требование «двадцатки» к ним. Но об этом – ниже.

ПОЛИТИКА ТЕСНИТ ЭКОНОМИКУ

На полях саммита Владимир Путин провел целый ряд двусторонних переговоров – с председателем КНР, канцлером Германии, королем Саудовской Аравии, президентом Турции, премьер-министрами Великобритании, Италии и Японии. И хотя отношения со всеми этими странами у РФ разные (крайне напряженные с Британией, сложные с Германией, относительно доброжелательные с Италией, осторожно растущие на почве поиска общих интересов с Саудовской Аравией, стратегические и партнерские с Китаем), никаких проблем при контактах с кем-либо из лидеров G20 не было, заверил Путин журналистов. К слову сказать, сообщение, будто бы на саммите лидеры стран Запада договорились о продлении санкций против России, впоследствии было опровергнуто.

Явное усиление дипломатической значимости Москвы не было иллюзией: начатая Россией операция в Сирии стала точкой перелома, когда часть своих разногласий страны Запада отложили в долгий ящик, осознав, что решить первоочередную проблему международного терроризма без Москвы не получится. А ведь иллюзии на этот счет кое у кого были. «Чтобы преуспеть в борьбе с терроризмом, европейцам необходимо иметь серьезную стратегию. Потребуются месяцы, возможно, годы, чтобы решить эту проблему – самую большую проблему нашего времени, – и для ее решения необходим комплексный подход. В этой связи итальянский принцип, касающийся того, что Россия должна принимать участие в переговорах, наконец, начал приносить результаты», – удовлетворенно заметил премьер Италии Маттео Ренци уже после саммита.

На данный момент уже есть единое понимание того, что гражданская война в Сирии должна смениться политическим процессом, в течение которого Башар Асад может сохранить за собой пост главы государства (ранее эту возможность на Западе даже не рассматривали). А вот допустить, что на очередных, уже послевоенных, выборах вновь победит Асад (как вариант – через одни выборы; оппозиции может сопутствовать удача, но её управленческие качества вызывают огромные сомнения), на Западе не хотят принципиально. Впрочем, это все-таки проблематика второго плана. Гораздо важнее, что переговоры между сторонами конфликта идут, и международные игроки их не затягивают в надежде на военный успех «своей команды», а, напротив, форсируют – так был запущен т. н. «венский процесс».

В западных СМИ и экспертном сообществе до сих пор доминирует точка зрения, что целью России является сохранение у власти Башара Асада. На самом деле это, конечно, не так, что уже неоднократно подчеркивали наши дипломаты. Разумеется, Москва заинтересована в функционировании своей базы ВМФ в Латакии – опоры в Средиземноморье, а также в выстроенной еще с советских времен системе экономического взаимодействия с Дамаском, включая контракты в сфере ОПК. У нее также есть основания полагать, что, сделав однозначную ставку на революцию и свержение правительства Асада, Запад впоследствии руками «новых властей» оттеснит её и от того, и от другого. Так уже было в Ираке и Ливии, в каком-то смысле – на Украине. Но это не является причиной участия РФ в конфликте, иначе бы вмешательство произошло еще в 2011–2012 годах – Асад с удовольствием принял бы военную помощь.

Реальных целей две. Первая – сугубо педагогическая, построенная на принципах рацио. Россия всегда настаивала и продолжает настаивать на том, что вмешательство – тем более военное вмешательство во внутренние дела и конфликты государств – недопустимо (за исключением, конечно, тех случаев, когда законное правительство само просит об этом). Надеясь окончательно закрыть вопрос с «режимом Асада», Запад подлил масла в огонь гражданского конфликта и, предоставив оружие оппозиции, в конечном счете вооружил ИГИЛ, боевики которого – в рамках логики войны – стали конечными потребителями этой помощи, буквально растерзав светскую оппозицию. Так в некогда спокойной стране вспухло террористическое гноище (впрочем, началось все еще со свержения Саддама в Ираке, где и зародилось ИГИЛ). Поняв, что натворили, западные союзники переключились на войну уже с ИГИЛ, но полагали, что это можно сделать без помощи наиболее сильной и единственно легитимной стороны конфликта – правительства и генерального штаба Сирии. Текущая политика России в регионе наглядно иллюстрирует эти просчеты Запада. Отказаться от заведомо глупой тактики и избежать подобных ошибок в будущем (применительно не только к Сирии, а к любой стране) – в интересах всего мира.

Вторая цель действительно касается борьбы с ИГИЛ, которую уже просто нельзя откладывать до того момента, когда политический диалог между Асадом и оппозицией принесет реальные результаты. Россия является страной, на территории которой действует официальный филиал ИГИЛ – «Имарат Кавказ», присягнувший Абу Бакру еще летом. Для кавказских исламистов это было во многом вынужденным решением, так как российские силовики измотали их до полного истощения. Но в этом был расчет – расчет на ресурсы Абу Бакра, которые будут пущены на террористическую борьбу с Россией внутри самой России. С этого момента существование ИГИЛ стало для нашей страны внутренней проблемой – ресурсный центр чудовища необходимо было уничтожить до того, как оно накачает свою российскую «дочку». А ведущаяся западной коалицией операция была крайне неэффективна, в том числе из-за отсутствия сотрудничества с сирийской армией, на плечи которой ложится зачистка территории от ИГИЛ при наземной операции. Вооруженная оппозиция оказалась неспособна вносить свою лепту в том же качестве, а к Асаду не обращались, потому что «Асад должен уйти».

Франция, кстати, по данному вопросу была одной из наиболее неуступчивых стран, наряду с США и Турцией (у Германии и Италии куда более компромиссная позиция). Но уже после того, как саммит был официально завершен, пришло сообщение, что Москва и Париж смогли «сблизить свои позиции» и «достичь согласия по многим вопросам», касающимся Сирии. «Главная задача России в Сирии — добиться создания таких институтов власти в этой стране, с которыми она могла бы успешно строить свою политику в дальнейшем. Вот почему так важно проявлять максимум маневренности и уметь вовремя отойти от догм, которые могут помешать реализации этой стратегической задачи», – подчеркивает руководитель Центра анализа ближневосточных конфликтов Института США и Канады РАН Александр Шумилин.

Так «большая двадцатка», бывшая прежде исключительно экономической дискуссионной площадкой, стала площадкой почти политической, ведь вопросы безопасности преобладают в повестке именно политических клубов. Судя по всему, этот процесс продолжится, и это исключительно хорошая новость. Политическая площадка такого типа давно уже была нужна новому многополярному миру. ООН ввиду огромного количества членов, многие из которых обладают лишь условным суверенитетом, не могла быть такой площадкой. Модель G7, представлявшая лишь один полюс, давно устарела, и говорить о ней можно лишь в сочетании с другой площадкой – БРИКС. Наконец, ШОС, ЛАГ, АТЭС, АСЕАН, ОБСЕ имеют подчеркнуто региональную специфику, тогда как терроризм – именно глобальная проблема.

НА ДРУГОМ КОНЦЕ СВЕТА

Противодействие терроризму стало одной из главных тем и саммита АТЭС, который прошел в столице Филиппин неделей позже. Россию на нем, ввиду занятости главы государства, представлял премьер-министр Дмитрий Медведев. В целом эта площадка поддержала, а частично и продублировала итоговые тезисы G20: борьбу с финансовыми источниками терроризма необходимо усилить, а нестабильный и недостаточный рост мировой экономики остается опасным вызовом. При этом в качестве «тормоза мировой экономики» опять же были названы бедность и вызывающее неравенство в доходах. «Динамичные изменения в структуре и конкурентоспособности наших экономик требуют от нас поиска новых драйверов, таких как повышающие производительность структурные реформы, торговля услугами, либерализация и упрощение инвестиционных режимов, инвестирование в инфраструктуру, науку, технологии и инновации, которые ведут к достижению более сбалансированных и устойчивых результатов», – гласит итоговое коммюнике.

АТЭС является крайне интересным частным примером попытки нынешних выгодополучателей сохранить в своих руках финансово-экономические рычаги в пользу до сих пор лелеемой ими идеи однополярного мира. Некоторые члены организации прежде подписали соглашение о транстихоокеанском партнерстве – это проект зоны свободной торговли, инициированный США. Такие члены АТЭС, как Россия, Китай, Таиланд, Индонезия и ряд других, в ТТП не входят, подчеркивая, что режим переговоров там в основном закрытый, что прямо противоречит всем тем тезисам, что обнародовала «двадцатка». Но этот режим и не может быть открытым, ведь ТТП по сути направлено на сдерживание экономической экспансии Китая в регионе, а такие вопросы публично не обсуждаются. Партнерство это и учреждено было в ответ на создание Китаем инфраструктурного банка, о котором шла речь выше (к слову, Вашингтон открыто и настойчиво просил своих союзников не присоединяться к этому проекту, но многие эту просьбу проигнорировали, включая даже Великобританию). При этом ТТП уже пытается задавать тон и в АТЭС, работа которого на разных уровнях идет в течении всего года. Однако предложение об углублении взаимодействия этих двух структур в итоге не прошло, что можно считать пусть маленькой и чисто символической, но все-таки победой над попытками Вашингтона дирижировать экономической политикой во всех регионах мира.

Не то чтобы Россия (а равно и Китай) видела в ТТП какую-либо угрозу, это по-своему тоже полезный инструмент. Более того, как сообщил прессе Медведев, России и ряду других стран намекали, что хотели бы видеть их участниками ТТП, однако официальных приглашений не было. Но никакое объединение не должно идти вразрез с правилами ВТО – и это является официальной позицией как Москвы, так и Пекина. При этом американский проект раскалывает регион, на что председатель КНР Си Цзиньпин намекнул в рамках своего выступления в Маниле.

Всё это иллюстрирует только то, что ни глобальная угроза терроризма, с терактами в мировых столицах и бандитским квазигосударством на Ближнем Востоке, ни нестабильность мировой экономики, грозящей обрушиться в пучину очередного финансового кризиса, ни войны, которых могло бы и не быть, не могут заставить Вашингтон хотя бы умерить усилия в деле навязывания своей воли остальному миру всеми возможными способами. И об этом нельзя забывать никогда, о каких бы совместных коалициях, стратегиях и заявлениях ни шла речь.

Станислав БОРЗЯКОВ


Подписка на журнал позволяет получить доступ к полной версии журнала


Новости

28.05

Встреча с председателем партии «Новая демократия» Кириакосом Мицотакисом

27.05

Российско-греческие переговоры

27.05

Встреча с Президентом Греции Прокописом Павлопулосом

27.05

Финал чемпионата WorldSkills Russia

26.05

Встреча с Премьер-министром Сербии Александром Вучичем