Российское экономическое издание ВВП Валовый внутренний продукт

Архив номеров

Версия для печати

№ 3 (92) Номер 92 2015
Рубрика: СТРАНА И МИР

Единая валюта для Евразийского Союза

Договор о создании Евразийского экономического союза на базе Единого экономического пространства Белоруссии, Казахстана и России был подписан в мае 2014 года, а в силу вступил 1 января 2015 года. Он предполагает плотную, но поэтапную – с замахом более чем на десять лет – кооперацию и интеграцию трех экономик. Однако Владимир Путин, уже называвший создание ЕАЭС своим основным внешнеполитическим приоритетом, считает возможным не ждать 2025 года и ускорить решение вопроса о введении единой валюты. Да, риски есть. Но перед лицом кризиса и противостояния с Западом есть и значительные плюсы.

И ВДРУГ – АЛТЫН                              

Предложение Владимира Путина поставить на повестку дня вопрос о формировании валютного союза между Россией, Белоруссией и Казахстаном стало достаточно неожиданным. Да, с одной стороны, ранее тема всплывала уже не раз, в том числе на высшем уровне, однако по общей договоренности её предметное обсуждение отложили на среднесрочную, а то и долгосрочную перспективу. С другой стороны, текущие геополитические изменения вкупе с вялотекущей валютной войной, косвенными жертвами которой стали многие постсоветские республики (девальвация сейчас наблюдается в Грузии, Азербайджане, Молдавии, на Украине и в других странах), вынудили президента России форсировать события. «Думаем, пришло время поговорить о возможности формирования в перспективе валютного союза, – сказал Путин по итогам трехсторонней встречи с коллегами из ЕАЭС. – Работая плечом к плечу, проще реагировать на внешние финансовые, экономические угрозы, защищать наш совместный рынок».

Еще в то время, когда Москва и Минск только приступили к созданию Союзного государства, вопрос о единой валюте был одним из трендовых. Но если на первых порах Александр Лукашенко был горячим сторонником данной идеи, то впоследствии старательно пытался её заболтать. Впрочем, он же и реанимировал разговор на эту тему в 2004 году (без каких-либо видимых результатов), причем коллегу поддержал и Нурсултан Назарбаев, говоря уже о более широком формате валютного альянса постсоветских стран. Что же касается предметного разговора о единой валюте для Москвы, Минска и Астаны, его обозначил первый зампред правительства РФ Игорь Шувалов ровно пять лет назад –в 2010-м. В следующем году это намерение подтвердил пресс-секретарь Владимира Путина (на тот момент – премьер-министра РФ) Дмитрий Песков, подчеркнув важность создания именно единого эмиссионного центра. Намерение образовать валютный союз в рамках ЕАЭС присутствовало и в проекте декларации о евразийской экономической интеграции, однако в итоговый документ, подписанный 18 ноября 2011 года, вошло лишь намерение «углублять сотрудничество в валютной сфере», то есть расширять использование национальных валют во взаимной торговле трёх стран. Из рабочей документации следует, что предложение «играть по максимуму» исходило тогда от российской стороны, а против выступил Казахстан (при том что именно Астана ранее была инициатором проекта). Впрочем, тогда же Нурсултан Назарбаев сказал, что «выход на какую-то единицу в смысле валюты, а потом и на валюту» – это проект на перспективу. Полгода спустя председатель Национального банка Казахстана Григорий Марченко высказал мнение, что введение единой валюты возможно через 10–2 лет, то есть в 2022–4 годах, но для этого «уже сейчас необходимо делать правильные шаги».

При этом и Назарбаев, и Лукашенко упоминали о том, что ни одна из нынешних валют ТС для роли единой не подходит, нужно некое «новое евро» (другое дело, что, как подчеркивают специалисты, в рамках переходного периода на год-два было бы разумно сперва перейти на российский рубль; именно такой вариант обсуждался еще применительно к Союзному государству России и Белоруссии). Название «евраз» для такой денежной единицы предложил Назарбаев в далеком 2004-м. Впоследствии гораздо чаще всплывал вариант «алтын», который и благозвучнее, и приемлем для всех исторически. Алтын был традиционным номиналом русской денежной системы, равнявшимся трем копейкам (сперва – новгородским, московские «сабельные» монеты были в два раза дешевле). При этом этимология слова тюркская, в переводе оно означает «золото». Предполагалось, что на «алтын», или «евраз», или что-то третье Москва, Минск и Астана могут перейти к 2025 году, что было зафиксировано в ряде документов ЕАЭС, подписанных на саммите в Казахстане.

Изначально думали, что больше всего проблем стоит ожидать с белорусской стороны. Формально Лукашенко настаивает на «равноправии» участников (об этом он, в частности, заявил в октябре прошлого года, правда, применительно к валютам Союзного государства). Но объемы российской и белорусской экономик несопоставимы (белорусская – порядка 3,5% от российской), и как бы ни называлась единая валюта, обеспечивать её будет сырьевой экспорт из РФ и российские международные резервы. Ввиду этого создание единого эмиссионного центра именно в Москве логично и обосновано, в противном случае РФ могла бы попасть в политическую зависимость от своенравного и не всегда предсказуемого лидера Белоруссии. В свою очередь, Лукашенко мало интересуют проекты, в рамках которых он не наращивает, а теряет свое персональное влияние на процессы. Опасается он и возрастания политических рисков для своего режима и себя лично. Единая валюта означает, помимо прочего, унификацию бюджетных моделей и ведение макроэкономической политики по единым правилам, то есть белорусский лидер лишится столь дорогой ему возможности «ручного управления» экономикой в духе политбюро ЦК КПСС 1960-х–1970-х годов. «Если эмиссионный центр и Центробанк Союзного государства будут располагаться в России, то, чтобы зарплату заплатить, нам пришлось бы стоять на коленях в Кремле», – заявлял ранее Лукашенко. Таким образом, из его тезиса о «равноправии» прямо вытекает собственный, белорусский эмиссионный центр и собственный печатный станок. Для Москвы такие риски неприемлемы: в случае чего она – главный донор – станет главным же проигравшим, жертвой неконтролируемой гиперинфляции (благо высокая инфляция для сохраняющей командный тип лукашенковской экономики вообще норма жизни). Это уже не говоря о том, что при реализации подобной программы России придется дотировать Минск и Астану, как в свое время пришлось поступить локомотивам зоны евро Германии и Франции в отношении менее зажиточных соседей.

Однако и белорусов можно понять. Уровень цен при пересчете на доллары в странах разный, дотации означают серьезную зависимость от Москвы, белорусская промышленность станет менее конкурентоспособной – ценовую политику придется перестраивать в сторону удорожания товаров (для Казахстана это гораздо менее актуально, его экономика по структуре больше похожа на российскую). Как следствие, белорусская продукция станет менее привлекательной на основном для нее российском рынке. При этом приходится признать, что вводить единую валюту удобнее было бы до того, как российский рубль – её неизбежная основа – резко подешевел. Хорошим подспорьем в этом смысле стал бы и тогдашний уровень иностранных инвестиций в Россию наряду с большим объемом её валютных резервов.

Одним словом, неудивительно, что уже после саммита ЕАЭС в интервью Bloomberg Лукашенко назвал единую валюту «вопросом не сегодняшнего дня» и «последним актом», который «может быть в нашем союзе». «Вопрос: как будет функционировать этот валютный союз, или как единая валюта будет функционировать? Но этот вопрос в повестке дня последним должен стоять, а не первым. Столько еще проблем и вызовов Евразийскому экономическому союзу, что еще доживем ли мы до этой единой валюты», – добавил он. Другое дело, что, как ни форсируй события, как ни сокращай дистанцию до обозначенного ранее 2025 года, несколько лет этот процесс займет, в том числе пару лет на согласование всех деталей. А к этому сроку и нефть может вновь подрасти в цене, и рубль – укрепиться, что сделает стартовую площадку для условного «алтына» более надежной.

ВЫЗОВЫ ДЛЯ ТРОИХ

О том, что из-за ситуации с низкими ценами на нефть на долю Евразийского экономического союза выпали тяжелые испытания, в рамках саммита заявил и Нурсултан Назарбаев. По его словам, из этого прямо следует необходимость разработки совместного плана ЕАЭС по преодолению кризисных явлений, а одной из основ оного может стать содействие увеличению торговли между странами союза. «Например, товарооборот между Россией и Казахстаном снизился на 20%, это как раз в основном занимает снижение цен на экспортные товары и, конечно, колебания валют наших стран. Мы это знали, что такие риски будут. Мы должны совместно преодолеть это время. Мы договорились развивать торгово-экономическое, инвестиционное сотрудничество. Наши экономики в 2015 году требуют от нас детального обсуждения дальнейшего нашего взаимодействия и решения тех вопросов, которые будут возникать», – сказал глава Казахстана, заметив, что правительствам стран ЕАЭС будет дан «ряд соответствующих поручений». В этом с коллегой согласен и Лукашенко. «Ориентация на то, чтобы наш внутренний рынок заполнить собственными товарами, – это вопрос номер один», – подчеркнул он. Между тем, колоссальный перекос в торговле связан не со спросом, а именно что с колебаниями национальных валют. И хотя чиновники ищут способы сглаживания этих проблем, а торговые и промышленные ведомства находятся в постоянном диалоге, убрать этот фактор полностью невозможно. Если, конечно, не ввести ту самую единую валюту, о чем и заявил первый замглавы Минэкономразвития РФ Алексей Лихачев. «Конечно же, в едином замкнутом пространстве, где перемещаются товары, услуги, капиталы, рабочая сила, наличие разных валют обостряет риски», – подчеркнул он.

Со своей стороны, президент России, признав наличие проблем (с учетом и ситуации на рынках), выразил уверенность, что созданные на постсоветском пространстве основы функционирования экономики «помогут преодолеть возникающие в настоящее время сложности». «Низкая деловая активность, застой мирового хозяйства, волатильность сырьевых рынков впрямую сказываются и на странах СНГ», – констатировал Путин. При этом, несмотря на все сложности, Москва продолжает помогать своим основным союзникам в регионе. Так, вскоре после завершения саммита стало известно о предоставлении Белоруссии кредита в размере 110 млн долларов сроком до 10 лет, включая четырехлетний льготный период. Необходимость такого шага связана с тем, что на текущий год у Минска приходится пик выплат по внешнему долгу, а ситуация в экономике республики оставляет желать лучшего. Применительно к предоставлению кредита премьер-министр РФ Дмитрий Медведев особо подчеркнул, что Белоруссия должна «оперативно решать имеющиеся в торгово-экономических отношениях проблемы».

Вообще, упрямство Лукашенко и намеренное затягивание вопроса учреждения валютного союза во многом носит именно показательный характер. В основополагающих документах ЕАЭС, в частности, указано, что к тому же 2025 году у стран ЕАЭС должен появиться общий финансовый мегарегулятор, а макроэкономическая, антимонопольная и финансовая политики станут едиными. К 2016 г. единым должен стать рынок нефти и газа, к 2019 г. – общий рынок электроэнергии. Так что валютный союз (исходя из уже одобренных Лукашенко обязательств) в том или ином виде практически неизбежен. Разумеется, резких движений при этом нужно избегать, но поэтапная гармонизация валютной политики необходима. Как ранее подчеркивал Владимир Путин, это не только повысит устойчивость финансовых систем государств – членов союза, но и сделает национальные денежные рынки более предсказуемыми, лучше защищенными от колебаний курсов валют, тем самым повысив суверенитет государств ЕАЭС. Собственно, сохранение государственного суверенитета при максимально тесной экономической кооперации – основной принцип ЕАЭС. Из плюсов валютного союза, которые прогнозируемы уже сейчас, можно отметить шанс на большую устойчивость единой валюты (в сравнении с валютами всех трех стран, но после неизбежного периода высокой волатильности), устранение транзакционных издержек, привлекательность единого рынка ценных бумаг, уменьшение дифференциации цен внутри союза, повышение мобильности рынка труда, укрупнение банковского сектора, упрощение проведения ряда финансовых реформ и снижение инфляционных рисков от них. В перспективе мир получит еще одну резервную валюту наряду с долларом, евро и юанем. Из минусов – начальный период высокой волатильности, неизбежный обмен денег (что обыкновенно не нравится населению и создает трудности для бизнеса) и необходимость жесткой согласованности бюджетов, чтобы не получилось, как у Евросоюза с Грецией.

Президенты договорились «сверить часы» (в том числе по данному вопросу) в Москве 8 мая – в преддверии 70-летнего юбилея Победы, который президент России назвал «общей святой датой для наших народов». Уже известно, что в параде 9 мая на Красной площади примут участие также казахстанские и белорусские ветераны.

Станислав БОРЗЯКОВ


Подписка на журнал позволяет получить доступ к полной версии журнала


Новости

28.05

Встреча с председателем партии «Новая демократия» Кириакосом Мицотакисом

27.05

Российско-греческие переговоры

27.05

Встреча с Президентом Греции Прокописом Павлопулосом

27.05

Финал чемпионата WorldSkills Russia

26.05

Встреча с Премьер-министром Сербии Александром Вучичем